Шрифт:
— Господи, милая, — я слышала, как он дышал в трубку. — Что, мать твою, он с тобой сделал?
— Кто?
— Твой последний парень.
Я проигнорировала его вопрос. Это не его дело, и нам нет необходимости узнавать друг друга лучше.
— Ты не более чем твёрдый член, идущий как приложение к возмутительно привлекательному мужчине, а я не более чем изысканная киска, раз в неделю доставляющая тебе удовольствие. Ничего больше. И ничего меньше.
Его молчание меня пугало.
— Встретимся через час, — наконец сказал он. — В том же месте.
* * *
Дверь гостиничного номера распахнулась, и секунду спустя Уайлдер втащил меня внутрь. Захлопнув дверь, он прижал меня к ней и накрыл мои губы своими. Его руки зарылись в мои волосы, удерживая затылок, пока он жадно меня целовал.
— Я знал, что ты решишься прийти, — прорычал он, вдыхая мой запах. Потом отступил назад, расстегнул моё пальто и снял его с моих плеч. — Чего ты ждёшь, милая? Я хочу тебя голой на этой кровати. Сейчас же. А иначе…
— А иначе что? — осмелилась я ему дерзить.
Он подхватил меня на руки, как жених свою невесту, и бросил на кровать, забравшись на меня сверху. Я перекатилась на живот, перекинув волосы через плечо. Его полные губы прижались к моему затылку, а руки забрались под моё тело, скользнули вниз к бёдрам и стали стаскивать леггинсы, пока не обнажилась моя задница, прикрытая стрингами.
Он так откровенно поклонялся моему телу.
Было так естественно чувствовать себя с ним в постели.
Так легко сесть в такси и поехать к нему просто потому, что он этого хотел.
Это уже случилось. Я чувствовала это. Моя решимость и намерения таяли, как сахарная вата на языке.
В ответ на то, что этой ночью вытворял со мной Уайлдер, тело требовало, чтобы ум отключился. Это вынуждало меня гнать прочь все мысли, всплывающие в голове, и просто чувствовать. Я сосредоточилась на ощущении простыней, в которые вцепилась, и сконцентрировалась на впечатляющем сплаве боли и удовольствия, которое опаляло меня, когда он скользил внутри. Я впитывала ощущение его пальцев на коже головы, когда он собрал в руку мои волосы и туго их стянул.
Когда всё закончилось, Уайлдер в бледном сиянии луны развалился на кровати, широко раскинув руки и тяжело дыша. Мелкие капли весеннего дождя били в окна, рождая расслабляющий саундтрек, который убаюкивал и спускал нас с эйфорических высот.
Я выбралась из-под спутанных простыней и, не глядя на него, стала разыскивать в темноте свою одежду.
Позади меня зажёгся свет.
— Ты уже уходишь?
— Завтра в девять у меня назначена встреча. А до этого нужно ещё кое-что сделать. Прачечная... — пробормотала я, называя сотни причин, почему я не могла остаться, ни одна из которых не включала в себя тот факт, что мне очень нравилось время, проведённое вместе, и это чертовски меня пугало.
Уайлдер опустил с кровати мускулистую ногу и взъерошил свои шоколадные волосы.
— Боже, наверное, так утомительно быть тобой.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты когда-нибудь расслабляешься? Хоть немного чем-нибудь наслаждаешься?
Я натянула леггинсы.
— Разве не это мы только что делали?
— То, что мы делали, — ухмыльнулся он, — было равносильно поднятию тяжестей, а затем поглощению целого шоколадного торта.
— Не понимаю.
— Ты не можешь на час потерять себя со мной на этих простынях, а затем щёлкнуть выключателем и вернуться к тому, чтобы снова засунуть палку себе в задницу. Полностью лишая всё смысла.
— Я не собираюсь оставаться и обниматься с тобой.
— И я этого тоже не хочу. Я не твой парень, — рассмеялся он.
— Ладно, что не так с моим уходом? — пожала я плечами. — Кроме того, чем дольше я здесь пробуду, тем больше всего смогу о себе выболтать, но нельзя допустить, чтобы ты узнал меня лучше. Мне бы очень не хотелось разбить тебе однажды сердце.
Я подмигнула ему и отошла, чтобы взять со спинки стула пальто. На этот раз он его не повесил, но, по крайней мере, у него хватило приличия не кидать одежду на гостиничный ковёр.
Уайлдер прошлёпал по комнате голый, как в день, когда он появился на свет, словно это было его любимое состояние, и встал передо мной.
— Уверяю тебя, я не способен ни в кого влюбиться, — сказал он, и в его глазах мелькнула грусть. — Тебе не о чем беспокоиться.
— Какое облегчение, — заставила я себя улыбнуться, ненавидя тот факт, что хотела бы знать больше. Хотела знать, кто причинил ему такую же боль, какую причинил мне Кайл.
— Давай просто будем теми, кто мы есть, — продолжил он. — Тебе не нужно быть такой осторожной. Мы с тобой на одной волне, ты и я. Сделаны из одного и того же теста.