Шрифт:
Это был трудный вопрос. Раз они оставляют свой транспорт, то должны оставить и многое из того, что прежде считали жизненно необходимым. Припасов у них и так мало, что же они могли еще оставить вместе с санями?
Они использовали аккумуляторы саней, чтобы перезарядить скафандры, и заменили воздушные фильтры. Эти системы очищали выдыхаемый воздух, удаляли из него примеси и сохраняли неиспользованный кислород. Без такой рециркуляции им пришлось бы нести на себе неподъемные баллоны с кислородом. Впрочем, портативные баллоны они перезарядили и тоже взяли с собой. Все это было неизбежно и не прибавило им груза.
Когда все было сделано, началось самое трудное. Они полностью разгрузили сани и разложили все вещи для осмотра. Тубы с продовольствием и водой, переносные аккумуляторы, медикаменты, запасные лампы, рации и электронное оборудование, запасные детали скафандров, папки с инструкциями и многое другое. Все было распаковано и, когда они разложили снаряжение возле саней, то сами поразились, сколько всего тут оказалось. Глядя на предметы, космонавты столкнулись с трудной проблемой. Всех этих вещей, вместе взятых, гораздо меньше, чем может понадобиться им троим, странствующим по чужим диким местам. Но все-таки их гораздо больше, чем они способны унести на себе. Пришлось каждый предмет оценивать по размерам и весу. В одну кучу складывали те, которые нужно взять с собой в любом случае. В другую откладывали вызывающие сомнения.
Самые серьезные разногласия возникли при взгляде на медикаменты. Куинси утверждал, что раз они не могут снять скафандры, то не могут и добраться до ран, кои могут возникнут, поэтому нужно заранее принять ужасную правду, что раненые не смогут выжить в любом случае, поэтому бессмысленно нагружать себя лекарствами. Картер согласился с ним.
И хотя Картер больше не проявлял враждебности и не впадал в отчаяние, но, казалось, он свыкся с мыслью о том, что они все равно умрут. И всякий раз, когда кто-либо предлагал что-то оставить, он автоматически соглашался, поскольку считал, что им все равно ничто не поможет. Но вслух ничего не говорил. Просто соглашался — и все.
Окончательные решения приходилось принимать Чету, и он решил, что медикаменты в любом случае следует взять с собой. В конечном итоге они должны добраться до русской базы, и где-то в пути окажутся в таких условиях, когда можно обходиться без скафандров. И тогда лекарства могут принести неоценимую помощь. Чет не мог даже подумать о том, что они доберутся до таких мест, а потом оставят раненого товарища умирать только потому, что не взяли с собой лекарства, которые могли бы его вылечить. Так что все медикаменты положили в кучу «необходимо взять».
Другие вещи не могли быть отобраны по таким философским поводам. После первой сортировки стало ясно, что три человека, даже перегрузив себя вещами, могли взять лишь то, что будет служить минимальными потребностями для двух с половиной человек. Чет осознал это, но отказался принять. Было невозможно планировать далеко вперед, поскольку никто не знал, что ждет их дальше. Поскольку полностью заряженные скафандры могли прослужить не больше десяти дней, это и было выбрано за единицу отсчета. Таким образом, еды собрали на десять дней для троих, причем в целях сокращения веса решили есть два раза в сутки.
Когда они завершили все дела, было уже поздно, но, по крайней мере, они приняли все решения. Вещи упаковали и снабдили ремнями, чтобы можно было легко надеть их, как рюкзаки. Руки нужны свободными для подъема. Наконец, они сели и плотно пообедали пастой из тубов, а также напились вдоволь воды. А затем легли спать.
В отличие от ночи перед стартом с Мыса, спали они не спокойно. Волнения не чувствовалось, но ощущалось тяжелое, свинцовое чувство разногласий в команде. Впереди их ждала невероятно трудная работа, они должны совершить последнее усилие, потому что иного уже не предвиделось. Поэтому все были напряжены и подсознательно стремились поскорее начать поход.
Так что проснулись они раньше обычного, снова плотно поели, хотя не особенно проголодались, затем подтащили сани ко входу в пещеру, где они будут защищены от ветров и бурь, но легко заметны любому проходящему мимо. Так как на записях у всех троих имелась одинаковая информация, Чет велел, чтобы один комплект оставили в санях, — на случай, если они не вернутся.
Картер быстро положил свои записи в центр пустых саней, затем отключил у них всю энергию, даже гирокомпас.
Включив фонари на шлемах, они прошли в заднюю часть пещеры и вступили в туннель. Их продвижение было медленнее из-за груза, но зато они шли с уверенностью путешественников, которые уже проходили этим маршрутом. Вскоре астронавты уже вылезли из отверстия и оказались на выступе.
Медленно, прощупывая ногой каждый свой шаг, они пошли вверх по тропе. Никто не произнес ни слова. Потому что все сосредоточились на трудном подъеме. Иногда ряд выступающих скал образовывал лестницу, которая позволяла Чету пройти три-четыре шага подряд, но чаще приходилось искать опору для бронированных пальцев, затем поднимать ногу, искать для нее шаткую опору и подтягивать к ней другую.
Время от времени V-образная расселина, казалось, становилась такой же отвесной, как окружающие стены утеса. И всякий раз, когда Чет достигал места, где казалось, что пути дальше нет, он поднимался на валун, стоявший у него на пути, переводил дыхание и видел, что тропа продолжается. Если бы она вдруг оборвалась, это означало бы конец.