Шрифт:
Через два дня аналогичное поведение на узкой лесной тропе продемонстрировал уже здоровенный горный волк, вожак солидной, по здешним меркам, стаи. Михаил в этом предрассветном рейде шел замыкающим. До спины впереди идущего бойца было метров 12-15. В какой-то момент ему начало казаться, что он ощущает чье-то постороннее присутствие. Мысль о засаде или боевике – наблюдателе отпала через несколько десятков метров. Этот "кто-то" тихо крался параллельно, метрах в 5-7 от тропы, искусно скрываясь за густыми зарослями кустарника. Рискуя нарушить указания командиров, требования конспирации и безопасности, все-таки решил остановиться. Спрятавшись за толстым стволом дерева, снял с предохранителя, передернул затвор и направил ствол автомата в направлении едва уловимого шороха. Через секунду, из -за кустов появился огромный горный волк, и точь-в-точь повторяя поведение Шерхана, ползком на брюхе, по-собачьи жалобно скуля, подполз к тропе и перевернулся на спину. Следом за ним, из-за кустов появились несколько других волков меньшего размера и парочка трехмесячных волчат. Они не ползли к тропе и не падали на спину. Остановившись в метре от кустарника, суетливо перебирали передними лапами, виляли хвостами и нетерпеливо-жалобно скулили в тон вожаку. Михаил уже было собрался по старой памяти скомандовать серо-коричневому хищнику: " Пошел на место!", но вовремя спохватился и тихо рассмеялся. Вместо голосовой команды, сделал какой-то рефлекторный жест свободной от автомата рукой и словно людей, спокойным и тихим голосом попросил волков вернуться в кустарник. Вожак тут же вскочил и через мгновение, вместе со всей своей стаей растворился в густых зарослях.
От дурацких, навязчивых мыслей о том, что после тех смертельных схваток и неоднократных контактов с кровью убитых врагов, он медленно превращается в какого-то вампира-оборотня, и через несколько дней, в полнолуние, у него вырастут когти и клыки, а кожа покроется густой шерстью, Михаила освободил только долгожданный дембель и последовавшая за ним кардинальная смена обстановки и близкого окружения. Уже поступив на биофак университета и случайно обнаружив необычную реакцию на него других животных, как диких, так и одомашненных, он снова вернулся к этому вопросу.
У него появилась убежденность, что за время службы с его психикой произошли какие-то необычные изменения, позволяющие по-новому чувствовать и понимать животных и влиять на их поведение. Отбросив всякую мистику в сторону, решил во всем разобраться с объективных, научных позиций. С первого курса начал активно двигаться в этом направлении – углубленно изучать анатомию и физиологию живых организмов, генетику, биохимию и биоэнергетику нервной системы высших видов теплокровных животных. Параллельно искал объяснения метаморфозам собственной психики. На каком-то этапе пришел к выводу, что в результате мощных и длительных стрессов, связанных с его военной службой, у него произошел какой-то сдвиг в эволюционном генотипе, вернувший его чувственное восприятие на под(до)сознательный уровень многовековой давности. Углубившись в тонкости генетики и детали механизма наследования доминантных признаков, убедился, что этот сдвиг произошел не в материально-морфологической, а в функционально-энергетической плоскости его индивидуальной эволюции. Этот вывод значительно сузил сферу его исследовательских интересов и конкретнее сформулировал цели будущих научных исследований. Михаил сконцентрировался на биоэнергетике и нейрофизиологии млекопитающих, механизме формирования у них сложных инстинктов, особенностей взаимодействия с сознанием и подсознанием человека.
Уже к пятому курсу, им была сформулирована вполне научная гипотеза, дающая убедительные ответы на большинство волновавших его вопросов. А после необычной встречи в лондонском университете и осмысления всего услышанного от Лектора, в этой гипотезе исчезли все узкие места и темные пятна, она с полным правом могла уже претендовать на статус научной теории. Ее суть сводилась к тому, что сложные инстинкты одомашненных животных по механизму формирования и проявления коренным образом отличаются от сложных инстинктов диких зверей, никогда не вступавших с человеком в близкий, непосредственный контакт. После того, как на определенном этапе эволюционного развития у человекоподобных обезьян появилось и стало развиваться сознание, они начали приручать и использовать других животных, а плотоядные хищники "вычеркнули" из своего меню этих, ставших для них опасными и непредсказуемыми, двуногих прямоходящих существ, векторы прогрессивного развития трех этих групп млекопитающих развернулись в разные стороны. Поведение диких и одомашненных животных, особенно в плане их реакции на действия человека, по мнению Михаила, и набрало(заменить на приобрело) таких существенных, порой кардинальных различий, именно потому, что в процессе взаимодействия, одомашненные животные, кроме обучения и дрессировки, получают от человека еще одно важное эволюционное преимущество. В отличие от двух первых, оно имеет не только рефлекторно-функциональную природу, но и объективно-материальную. Другими словами, кроме наблюдения и использования его конечного объективного проявления, материальную основу этого преимущества можно обнаружить, выделить в чистом виде и в дальнейшем использовать по своему усмотрению, как некоторую разумную материально-энергетическую субстанцию. Рассказ Лектора об операции по проквантизации диких земных млекопитающих, развитии и проявлении разумных энергетических свойств Кванта, еще больше убедил в правильности выбранной стратегии научного поиска. Чтобы обнаружить объективные доказательства существования Квантов, разумную первооснову их качеств и свойств, изучить влияние на тело и сознание человеческого организма, начинать необходимо с животных, с их сложных приобретенных рефлексов и инстинктов. Дальше – выявлять степень влияния человеческого сознания на особенности их возникновения и проявления. Искать и изучать объективные механизмы и факторы такого влияния. И только после этого, можно будет переходить к изучению собственно Кванта, как объекта и самостоятельной единицы Всеобщего Разума. Начинать процесс изучения сразу с человека, тем более с учетом неизбежности экспериментально-лабораторного этапа, было бы крайне неразумно и бесперспективно.
Кандидатская диссертация была написана в рекордно сжатые сроки. Огромным подспорьем оказался большой объем теоретического материала и практических экспериментальных данных, накопленных еще в студенческие годы. Защита тоже прошла без особых проблем. Для рядового ассистента кафедры биологии это было неслыханным везением, небывалым чудом.
Отмечая с племянником получение первой ученой степени – кандидата биологических наук в укромном питерском ресторанчике, я сразу же обратил внимание на то, что он совсем не рад этому важному событию в своей жизни и предполагаемой научной карьере. Как всегда, чтобы добраться до истинной причины этого, тщательно скрываемого от меня настроения, пришлось проявить недюжинную изобретательность и настойчивость. Ответ Михаила быстро вернул и мое настроение из празднично-безоблачной эйфории ожидания счастливого будущего, в тяжелую и суровую реальность происходящего. Смущаясь и покрываясь стыдливым румянцем, признался, что его не покидает какое-то смутное чувство использования плагиата в написании и защите этой диссертации. Такое ощущение, что он писал ее в соавторстве с кем-то более умным и грамотным и использовал чьи-то чужие, проверенные, но не опубликованные данные. Он и так изложил в ней всего лишь десятую часть известных ему фактов и сведений. Максимально уходил в сторону от субъективных догадок, метафизических и мистических ссылок и гипотез, ни словом не упомянул и не проговорился о знаниях, которые почерпнул на встрече с Лектором. Но, тем не менее, в итоге, уже не может твердо и уверенно разграничивать собственные мысли и выводы от тех, которые пришли в его голову откуда-то извне, помимо его личных заслуг и даже без его индивидуального желания и воли. Похоже, что аналогичные подозрения и предположения, еще до защиты, возникли у его коллег и научных руководителей.
Формальным поводом для них стало то обстоятельство, что при перепроверке его практических опытов и экспериментов на крысах, собаках и приматах, случайно выяснилось, что вызвавший определенные сомнения существенный разброс количественных показателей в результатах этих экспериментов, зависел только от факта нахождения в лаборатории, рядом с подопытными животными, самого Михаила. Объяснить эту закономерность в научной плоскости никто из них не смог. За его спиной начались разговоры о недостаточной чистоте опытов и экспериментов, логических ошибках построения всей научной теории. Масла в огонь добавил интерес к его диссертации со стороны Министерства Обороны. Накануне защиты оттуда пришел запрос с указанием подготовить и направить в их Главное Научное Управление подробную и объективную справку по самой работе и по личности соискателя. Разговоры за спиной и внутриколлективные интриги завистников, быстро сошли на нет. Все посчитали, что в Министерстве Обороны у Михаила работают высокопоставленные родственники. Ссориться с такой "крышей" никто не собирался. Руководство университета даже обмолвилось о возможности добиться за счет его работы дополнительных грантов и субсидий на финансирование новых научных проектов. Возможно, это и определило скорость и результат защиты диссертации.
Мои вопросы по сути самой диссертации и ее объективной научной ценности, Михаил долго оставлял без ответов. Уже в конце встречи, вернулся к ним с очень пространным и неоднозначным объяснением:" Прежде всего, я разобрался и убедился в том, что не только мозг животных при непосредственном контакте с человеком получает сигналы от рецепторов органов чувств (зрение, слух, обоняние и пр.), как до этого утверждали академик Павлов и другие известные нейрофизиологи. Но и все другие их органы и системы подвергаются в это время своеобразному облучению особым видом энергии, генерируемой человеческим организмом. Эта энергия обладает уникальными свойствами. Она не только беспрепятственно проходит сквозь все преграды и барьеры, моментально преодолевая любые, подчас многокилометровые расстояния, не реагирует и не изменяется при контакте с другими видами энергий. Но главное – она несет в себе ясный и понятный для животного сигнал о цели и характере предполагаемого взаимодействия. Если это взаимодействие безопасно, физиологично и носит для животного полезный и продуктивный характер, оно воспринимает человека в виде(заменить на в качестве) превосходящего по силе и статусу разумного существа. Если же предполагаемый контакт несет в себе какую-либо угрозу, животное воспринимает человека самым опасным диким зверем. В зависимости от ряда других обстоятельств проявляет агрессию и нападает первым, или отступает и скрывается бегством. Все это очень напоминает описанный Лектором механизм проквантизации отдельных видов млекопитающих на первом этапе зарождения Разума на нашей планете. Только, у обычного современного человека не хватает мощности излучения для того, чтобы в организме животного в результате подобного контакта сформировалась постоянная энергетическая субстанция в виде человеческого Кванта. Даже в процессе неоднократных и длительных аналогичных взаимодействий, дело ограничивается лишь формированием новых сложных условных рефлексов и изменением эмоциональной составляющей в ответных реакциях животного. Тот факт, что некоторые прирученные и одомашненные животные в состоянии понимать и выполнять до двух- трех тысяч команд своего хозяина (инструктора-дрессировщика), не является доказательством появления и развития у них Разума. Мне удалось существенно продвинуться в вопросе объективного, инструментального подтверждения, как самого этого излучения, так и механизмов и результатов его воздействия на некоторые органы и системы организма млекопитающих. Но я не включал эти данные в свою диссертацию и скрыл их от своих коллег и научных руководителей. Объясню почему. В современной отечественной и общемировой науке в настоящее время процветает конвенционализм. Как и в спорте, вместо честного соперничества и открытой, равноправной конкуренции – вмешательство власти и денег, давление и подкуп. В итоге, вместо истины и справедливости – договорный, сфальсифицированный результат. Еще до защиты, у меня была очередная встреча с моим бывшим командиром. Оказалось, что безо всякого моего участия и содействия, он каким-то образом располагал полной информацией о ходе и текущих результатах моих исследований. Уже тогда я задумался о последствиях и начал активно скрывать все сколько-нибудь значимые данные от коллег и руководства, уходить от прямых и внятных ответов на вопросы любопытного сослуживца. Несмотря на куцый, усеченный характер, диссертация была успешно защищена. И сразу же последовало предложение бывшего командира принять приглашение на работу в секретной научной лаборатории Министерства Обороны. После обычных и безобидных аргументов об интересе военных к моим наработкам по обучаемости и дрессуре животных, более современном и эффективном оборудовании в их научных лабораториях, на фоне моих сомнений и колебаний в принятии окончательного решения, прозвучал еще один, последний. Он больше походил не на предложение о гражданской работе и научном сотрудничестве, а на безапелляционный по смыслу приказ о призыве на контрактную военную службу с полуказарменным режимом. Бывший командир доходчиво объяснил, что вопрос о кровной мести со стороны радикалов-исламистов остается открытым. Получены свежие агентурные данные о подготовке новой операции по моей ликвидации. Главному Разведывательному Управлению, в отличие от коллег из Главного Научного Управления, известно намного больше о моих талантах, огромном научном, практическом и разведывательном потенциале, поэтому они не собираются мной рисковать и берут меня под свою полную защиту и опеку. Включая круглосуточное негласное наблюдение и скрытую охрану.
Безо всяких подсказок "сверху" мне стало предельно ясно, что моя тройственная жизнь снова привела меня на порог нового этапа неимоверных трудностей и испытаний. От таких предложений невозможно отмахнуться и отказаться просто так. Как и у любого ученого-исследователя, мой Ум манила и привлекала открывающаяся перспектива. Но мой Разум отчаянно протестовал против предстоящей работы по созданию и обучению животных-киборгов, животных-диверсантов и террористов, дистанционно направляемых человеком на уничтожение живых и неживых целей противника. Моя Душа стремилась служить своему Отечеству, но все израненное, штопанное- перештопанное тело бывшего бойца-спецназовца, всеми своими рубцами и шрамами упиралось против возврата на военное положение. Я твердо был настроен посвятить остаток жизни творческому созиданию, а не агрессивному насилию и разрушению. Поэтому, не долго раздумывая, ответил бывшему командиру, что снова возвращаться на войну не намерен. Хочу продолжать научную работу в своем университете. С их ведомством готов сотрудничать только в качестве эксперта-консультанта на гражданских, договорных началах. О своей собственной безопасности в состоянии позаботиться самостоятельно, раньше положенного времени помереть не боюсь! Полковник взял тайм-аут для консультаций со своим руководством".