Шрифт:
Поняв, какая Ромке грозит опасность, я бросилась наперерез летящему топору. Если оружие застрянет во мне, лучник сможет убежать, спастись, привести подмогу. Мысли в голове смешались в настоящую кашу. Не было ни одного веского оправдания моему поступку, кроме того, что лежал на поверхности. Я люблю его, я не позволю ему умереть. Не знаю, чем руководствовался Ромка, когда отталкивал меня прочь. В одно мгновение я, зажмурившись, заслоняю его своей грудью от летящего топора, а в следующее уже лечу в пол и оттуда наблюдаю, как широкое лезвие рассекает легкий доспех.
Он даже не вскрикнул. И не увернулся, когда топор, обагренный кровью, опустился повторно. Зато я орала за двоих, глядя, как лучник медленно заваливается набок. Голконда, потеряв к нему интерес, повернулся ко мне. Широкие ноздри раздувались в предвкушении очередного убийства, с топора сгустками стекала кровь. Наклонив голову, бык кинулся ко мне. А я, я застыла истуканом, не в силах сдвинуться с места. Я знаю, что несколько мгновений назад Ромка умер. Умер окончательно. Его больше нет. А мне без него не выбраться.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Может, это и так. Я смотрела на тело, под которым растекалась лужа самой настоящей крови, и больше ничего перед моими глазами не было. У меня даже зажмуриться не получилось. Да и не пришлось. Шею Голконды захлестнула цепь, и минотавр, протестующее взвыв, полетел в сторону выхода. Тор налетел на него смертоносным вихрем, и даже Сивиль не осталась в стороне, осыпав босса градом ударов. Через несколько мгновений гигант с бычьей головой распрощался с жизнью, оставив после себя вожделенный сундук с инферниумовым скипетром внутри. Как в насмешку. Заклинатель бросился к Ромке, а я попыталась встать на ноги. Голова кружилась.
— Он… — орк осекся.
— Все кончено, — кивнула я, решив пока не вставать. — Так или иначе.
Сивиль села прямо на пол. В миндалевидных глазах блеснули слезы, и плач ее был таким горьким и жалобным, что я не сдержалась.
— Все кончено, — повторила я, ни к кому конкретно не обращаясь. В груди разлился холод, сдавивший сердце ледяным кулаком. И мне нет дела, почему так произошло. И совсем не интересно, что будет дальше. Все действительно кончено.
Когда холод стал невыносимым, я почти с благодарностью поняла, что теряю сознание. Слишком много всего навалилось, и перезагрузка необходима. Уже почти погрузившись во тьму, сквозь нарастающий шум в ушах я услышала голос Грен Каина.
«Рад с тобой встретиться, Александра».
Последнее, что я поняла — в его голосе не осталось былой насмешки. Совсем.
Глава 35. Дом, милый дом
— У тебя есть два варианта, — прозвучал над ухом знакомый голос. — Видишь ли, вы все сделали правильно. И это подозрительно, ты так не считаешь?
Глаза открывать не хотелось, но пришлось. О каких вариантах идет речь?
— Не считаю, — ответила я, оглядевшись по сторонам. Почему-то при виде Грен Каина не возникало ощущения какого-то трепета, величайшего откровения или чего-то подобного. Обычный светловолосый мужчина… Ладно, не обычный. Очень привлекательный светловолосый мужчина в просторной красной мантии с откинутым назад капюшоном. Из широких рукавов торчат только кончики пальцев в белых латных перчатках, и пальцы эти ритмично постукивают по широкому мраморному поручню балкона, на котором, собственно, мы и стоим лицом к лицу.
Тонкие губы бога Хаоса расплылись в снисходительной усмешке.
— Значит, предложенный мною выбор покажется тебе совсем простым.
— У Варга тоже был выбор? — поинтересовалась я, на всякий случай назвав Ромку его игровым именем. — Он жив?
— Речь не о нем, Александра, — глаза Грен Каина внезапно потемнели, и я только сейчас осознала, насколько он выше, крупнее и могущественнее меня. Это же бог. Самый настоящий. Одно движение пальца, и от меня даже пыли не останется. А я смею говорить с ним грубо, смотрю прямо в божественные в глаза и фальшиво улыбаюсь. Улыбка эта никого не обманет, но мне почему-то все равно. Пусть уничтожит, пусть превратит в прах, я больше не могу жить со своим проклятием. Потому что как иначе назвать то, что все, кого я люблю больше жизни, покидают меня?
— Итак, — Каин отвернулся от меня, облокотился о парапет и посмотрел вниз. — Вернуться домой, как ты помнишь, вы можете только вместе. Но твой напарник не выжил. Фактически, вы проиграли. Но я предоставлю вам еще один, последний шанс.
Я кивнула. Чувствую, придется выполнять еще один бесконечно долгий квест.
— Я верну домой одного из вас. Второй навечно останется в игре. Кого ты выбираешь, Александра? Ответь прямо сейчас.
Он развернулся ко мне всем корпусом, взгляд холодных глаз проник, кажется, в самую душу. Голова закружилась. Я попятилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Разве это выбор? Как мог он предложить подобное? Ответа, похоже, не требовалось. Грен Каин все прочел в моих мыслях.
— Прощай, Александра, — сказал он, и меня снова швырнуло во тьму. На этот раз, похоже, навсегда.
Почему-то болит лицо. Я открыла один глаз, потом второй. Кругом темно. Я, кажется, сижу. Или лежу. Не могу понять. Медленно подняла голову. Больно. Левая щека ноет, как будто меня ударили. Правая рука затекла, и я не сразу понимаю, что за предмет зажат в пальцах. А когда понимаю… Рука дергается, и экран, до этого погасший, снова вспыхивает. Я мгновенно зажмуриваюсь, чтобы окончательно прийти в себя и разложить по полочкам полученную информацию.