Я поддержал Ее под локоть, и мы шагнули ближайшему камню. Она искала темноты, но ведь там, в каменном круге, такое же горячее солнце!..

Внезапно Она остановилась – прикоснулась худой рукой к теплому камню.

– Значит, ты искал Меня, Диомед? Нашел?

В слепых глазах словно проснулось что-то живое.

Я улыбнулся.

...та, что блистает под стать Новогодней звезде в начале счастливого года...

– Нашел, Светлая. Нашел – и потерял. И, кажется, снова нашел.

– Меня, старуху? – внезапно рассмеялась она. – Уходи, Диомед, наглый седой мальчишка, уходи, пока не поздно!

Седой? Я поднес руку к виску. Несколько белых волос – разве это седина? Обидно даже!.. Но ведь Она не видит!

– Я не уйду, Светлая! Не уйду!

– Ну, тогда...

Ее рука сжала мои пальцы. Мы шагнули за камень...

....Плеснул в лицо нежданный ветер – свежий, прохладный.

Ночной.

Исчезло солнце, черным пологом задернулась безоблачное небо... Поляна, огромное поваленное дерево вдали, острый свет полуночных звезд, огоньки над сонной травой.

И Ее серебристый смех – легкий, такой знакомый.

– Узнаешь, наглый скворец?

Отвечать не было сил. Все, как в моем сне. Только Она жива...

– Обернись!

Живые темные глаза смеялись. Исчезла немощная старуха. Передо мною стояла Она, и серебряным огнем светилась Ее тело.

...Горделивая шея у нее над сверкающей грудью. Кудри ее – лазурит неподдельный. Золота лучше – округлые руки ее. С венчиком лотоса могут сравниться пальцы...

– И не вздумай падать на колени, глупый мальчишка! – вновь рассмеялась Она. – Сядь!

Я бухнулся на траву – как когда-то.

– ...Ты прав, Диомед, там, в Аркадии, Я уже мертва. Все, чем была Я – лес, поляна, трава на ней – этого уже нет. Твой сон не солгал...

Ее пальцы – живые, теплые, гладят меня по волосам. Не хочется открывать глаза, не хочется ни о чем думать.

– Но здесь есть убежище даже для тех, кто умер. За этими камнями Я – по-прежнему Я. Но только полуживая старуха может выйти за их кольцо. И то, очень ненадолго...

Я обнял Ее за плечи. Она покачала головой, вздохнула.

– Чего ты хочешь, мальчик?

Я вдохнул запах Ее кожи, осторожно коснулся губами...

– Остаться с Тобой! Ты была права, Светлая, я искал Тебя в других, искал всю жизнь, я воевал, брал города, плыл через Океан...

– Чтобы остаться тут со Мною? – вздохнула Она.

– Да...

– Оглядись еще раз.

Я улыбнулся. Все и так ясно. Поляна, огоньки над травой, седой мох на старом дереве...

– Ты мог бы провести здесь всю жизнь, Диомед? Ты уже не мальчишка, ты взрослый.

– А что там, хорошего – снаружи? – упрямо возразил я. – Война, предательство, ложь, кровь!..

– Там жизнь, Диомед.

Она встала, и вновь ахнул я, не в силах отвести глаз от Ее красоты.

– Ничто не дается просто так. Я могу жить только здесь, но дело не во мне. Неужели ты не понял? В этом городе все, такие, как Я! Города давно нет, и людей в нем тоже нет...

– О чем Ты? – поразился я. – Нет?!

Но память уже подсказала, напомнила, холодом скользнула по коже.

– Так что это за остров, дядюшка Антиген? Большой? Настоящий?

– И все тебе скажи, маленький ванакт! Большой он, как вся наша Ахайя. А вот настоящий ли? Один раз туда пристали – только камень да трава жухлая. А другой раз... Да сам узнаешь.

– Этот город погиб в давние века, Диомед. Но Тот, Кто властен в Океане, сохранил один день из его жизни. Всего один день. И этот день вечно повторяется здесь. Поэтому никто не помнит, что было вчера. Здесь нет «вчера». И «завтра» тоже нет. Тот, кто не уплывет отсюда до заката, навсегда останется тенью, пленником этого единственного дня...

Исчезла поляна, звезды, деревья. Закружились серые тени, беззвучные, безликие...

– Даже таким, как Я, с серебром в крови, не дано большего. Я не знаю, встречались ли мы уже с тобой тут, в этом городе, остался ли ты здесь навечно...

– Нет! – я помотал головой, все еще не веря. – Быть не может! Нет!..

– За все приходится платить, Диомед. И за бессмертие тоже – за бессмертие одного дня. Если ты еще можешь – уходи. Не ищи Меня больше, мальчик, Я ведь всегда с тобой. Мы еще встретимся... А сейчас – уходи! Скорее!