Шрифт:
Клон же явно под умственным разгоном — говорит быстро, четко по сути. Легко сыпет цифрами, мгновенно анализирует вводные. В руках — магический аналог планшета, на правом глазу линза «истинного зрения», над головой — баф эмпата, на затылке влажно пульсирует симбионт-паразит. Скорее всего «разгон» — результат именно его работы.
— Высшие желают существо вида «медведь»? У нас в маг-каталоге более двух тысяч созданий, частично или полностью подпадающих под данное описание. Не могли бы вы уточнить детали?
— Конечно! — торопливо киваю. Шанс на встречу с мишкой заставляет голос подрагивать. — Медведь, гризли. Боевой маунт, метра два в холке, сильный, как… э-э…
Я на секунду подвис.
— Его прототип реально существует или существовал? — приходит на помощь консультант.
— Да!
— В вашем мире?
— Да! — вновь соглашаюсь я.
— Тогда просто посмотрите в интерфейсе. Судя по специфическому сленгу — вы им обладаете. Если нет — обратитесь к инфополю мира с четко сформированным желанием. Умеете?
— Разберусь, спасибо. Секунду тогда…
— Безусловно… — радушно улыбается доппель и поворачивается к Элкилу. — Я чувствую вашу заинтересованность, Высший. Могу помочь?
— Мне бы котика… — с удивлением слышу я, торопливо листая вкладки интерфейсов.
Е-мое! Тому, кто их разрабатывал — надо гвоздь в голову забить!
— Миры влияния — >Друмир — >Популяция->Поиск «Гумунгус»->Флаги «Условно разумные» и «Показать мертвых»
Получаю длинный список. Я конечно не бог судьбы, но глянуть через лупу на свой муравейник — вполне способен. Без нужной специализации я не вижу всех деталей, но кое-что читаемо.
Воспроизвести последний блок воспоминаний…
Гумунгус погиб вместе со мной. Через сутки он воскрес — возле огромной воронки с оплавленными стенками. Он прождал меня год. Переворачивая камни, тоскливо воя в багряное небо Инферно и изрядно прореживания поголовья демонов. Справиться с прошедшим подземелье Хроноса медведем смог только десяток полноценный десяток ветеранов второго Легиона. Хотя смысла в этом особого не было — спустя сутки мишка снова воскрес на том же самом месте. Демоны обреченно взвыли, и оградили от греха подальше базальтовой стеной солидный кусок медвежьей долины.
Мишка ждал. Убивал, погибал, возрождался и ждал. Ждал своего хозяина… друга… того, кто всегда за ним возвращался.
На годовщину битвы, Дети Ночи возвели памятный монумент. Зажали первоначальный проект из мифрила, но на золотую статую в полный рост — не поскупились. Торжественное построение клана, развивающиеся штандарты, проникновенные речи, принятие в ряды молодых бойцов. И БТРочка, которая привезла Эрика, отыскала потрепанного Гумунгуса тоскливо взиравшего на шумное действо с вершины невысокой скалы. К Первохраму они возвращались уже вдвоем. Сытая заботливая медведица и покрытый густой сеткой шрамов, смертельно опасный медведь.
Шли годы… Взрослели камуфляжные медвежата, копошились перед берлогой озорные внуки. Но однажды, на поляне у родного жилища, с хлопком портала возник Че. Гумунгус удивленно вскинул бровь, приподнялся, стряхивая с себя медвежат и вопросительно рыкнул. Своевольный ушан был не частым гостем, а с тех пор, как он умудрился избавиться от ошейника Павшего — стал совсем неуловимым.
Че тревожно дернул единственным ухом. Звякнула рубиновая серьга. Волна картинок-мыслеобразов-эмоций обрушилась на Гумунгуса.
Калейдоскоп знакомых троп вокруг берлоги. Север, юг, запад, восток. И по каждой из них уверенно бегут закованные в серебряную броню демоны. Много демонов!
— Роар-р-р! — взревел медведь. — Опасность!
Гумунгус попятился, нюхая воздух. Фыркнул, зло оскалился. Вновь хлопнул портал — выполнивший свою миссию Че ушел дальним прыжком. Закружились черные снежинки псевдохаоса — ушан умело затирал следы своего присутствия.
— Шлеп, шлеп! — медведь легкими оплеухами загонял внучат в берлогу.
На секунду замер перед выглянувшей на шум встревоженной БТРочкой. Короткий обмен мыслями:
— Уходи!
— А ты?
— Отвлеку, затем уйду в лес. Уводи внуков!
— Береги шкуру!
Медведица уткнулась лобастой головой в плечо своего зверя. Надежного и могучего как скала. С трудом отстранившись, она рыкнула, собирая медвежат в кучу. И тут же тоскливо взвыла — не хватало младшего, непоседливого Гамми.
— Уходи! — вновь скомандовал Гумунгус.
Искать внука было уже поздно — со всех сторон трещали сухие веточки, заботливо разложенные на ближних подступах к берлоге.