Шрифт:
Ниши пустовали. Каменные саркофаги разбиты вдребезги и остатки небрежно сброшены; на полу следы костра, на стенах тут и там жирная копоть. Чем-то тёмно-багровым выведены грубые руны; что здесь творилось, можно было только догадываться.
— Оно, — выдохнул Конрад.
— Оно.
Лич был здесь совсем недавно. Кровь на стенах засохла, но оставалась относительно свежей, и жизнь из неё успела уйти не до конца.
— Что бы он тут ни творил, но творил не один раз… — пробормотал некромант, вглядываясь в руны. Их явно наносили не однажды, подновляли и подправляли. — Интересно, неужто являлся сюда через двери?
— Да наверняка у него тут ещё отнорок, — зубы у сэра Конрада постукивали, однако держался он молодцом.
— Наверняка. — Некромант продолжал обследовать подземелье.
— Что же теперь? — рыцарь пытался разговором заглушить страх.
— А вот теперь будет самое интересное, но не сразу…
Когда они выбрались из пыльной тьмы мавзолея, стояла уже глухая ночь. Армере, однако, не спало — на Виконтовой дороге вовсю гуляли.
— С чувством выполненного долга… — усмехнулся некромант, кинув последний взгляд на старое кладбище.
— Однако дел мы тут натворили немало, — озабоченно заметил Конрад. — Могилы вскрытые, камни поваленные…
— Ничего. С утра пошлём сообщение его милости виконту, что предотвратили опасное разупокаивание прямо в сердце его столицы.
— А он поверит? — тревожился рыцарь.
— Разумеется. Мы же и впрямь упокоили немало мертвяков.
Конраду не следовало знать, что именно вызвало то самое разупокоение.
— Ничего не опасайся, сэр рыцарь. Ты бился доблестно и, как обещал, прикрыл мне спину. Мы вышли на след лича. Дело близится к развязке.
— И мы спасём деву Этию! — провозгласил сэр Конрад.
— Непременно.
В трактире дверь была заперта изнутри, однако отворили им быстро, словно ожидали возвращения, и не задали никаких вопросов. Впустивший их служка только кивнул, получив от некроманта мелкую монетку, да принялся задвигать пудовые засовы на двери, что выдержала бы, пожалуй, даже стенобойный таран.
— Теперь твоя рана.
— Со мной всё в порядке! — заспорил рыцарь, однако Фесс лишь отмахнулся.
— Я использовал первичный эликсир, но тут малой кровью не отделаешься. Садись, Конрад. Вот, возьми в зубы, — он протянул рыцарю кожаный валик. — Можешь грызть. Будет больно.
…Больно и впрямь было, однако Конрад держался мужественно, только мычал, да слёзы сами собой бежали из глаз, пока некромант тщательно очищал рану, промывал какими-то снадобьями и накладывал сверху сперва остропахнущие мази, а затем повязку.
— А теперь немного подождём. Он придёт, Конрад, если он тут — а в этом я уверен! — то придёт. Дождёмся утра.
Разбудил некроманта тяжкий стон, вырвал из лёгкого, как обычно, сна. Сквозь щель в ставнях пробивались утренние лучи, а на своей постели стонал, раскинувшись в беспамятстве, молодой сэр Конрад.
Повязка насквозь пропиталась едким вонючим гноем, лоб и другая щека рыцаря покраснели, он горел в жару, губы потрескались, дыхание вырывалось слабое и частое, и тоже было полно зловонием.
Кэр скрипнул зубами. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Он всё сделал по правилам, он не раз спасал так и себя, и других, кого зацепили когти неупокоенных — что же случилось с рыцарем?
Убрав промокшую насквозь повязку, Фесс чуть не ахнул — царапина обернулось гнусно выглядящей чёрной раной, источавшей кислую вонь; плоть словно в одночасье сгнила, отделяясь даже при малейшем прикосновении.
Некромант положил ладонь рыцарю на лоб, направляя уже привычно-горькую силу, стараясь отыскать корень недуга, и чуть не застонал сам от пришедшей ответной волны. Зараза уже разнеслась по жилам, и не простая зараза!..
Следующие несколько часов прошли во всё более отчаянных попытках исправить дело. Конраду становилось всё хуже, он дышал хрипло и прерывисто, не приходил в сознание; Кэру удавалось удерживать его на самом краю небытия.
Уже полыхал посреди комнаты поставленный стоймя посох. Череп привычно извергал огонь, но даже это не помогало.
— Кейден… — выдохнул некромант. — Не знаю, где ты и что с тобой, но неплохо бы тебе вспомнить своё обещание…
Столб пламени из глаз черепа лизнул потолок, и некроманту пришлось остановиться. Сколько бы силы он ни направлял в вены рыцаря, ничего не действовало, он не чувствовал обычного для нанесённых мертвяков яда, «живого», в отличие от них самих.
День катился, трактирщик послушно бегал с бадейками горячей воды, притащил и разжёг жаровню, а комната превратилась в настоящий заклинательный покой — руны с магическими построениями покрывали пол, стены, и уже начали занимать потолок.