Шрифт:
Телефонный жертвенник.
Хоть не приверженец языческой морали,
Ты зря, дружок, вскочил в такую рань.
На телефонный жертвенник из стали
Напрасно возлагать любую дань.
Тем паче, что тебя не очень ждали,
А может быть, не ждали и совсем.
Наверное, они ещё не встали.
Дождись хотя бы, когда будет семь.
Но, не внимая голосу рассудка,
Тот голос жаждешь услыхать скорей.
Вот, наконец, уже и эта будка,
И пусто у незапертых дверей.
Монету бросил, в трубке ни гугу.
Ты вспоминаешь даже божью матерь.
Зачем к тебе всегда он, как к врагу?
Бессовестный монетопожиратель!
Уж ничего в запасе не осталось,
Иначе ты бросал бы их подольше.
Жениться бы тебе – такая малость,
Ты жертвуешь на телефоны больше.
***
Сегодня в семь повесилось пальто.
Я знаю – горю не помочь словами.
Ещё вчера отважно, как никто,
Оно размахивало рукавами.
(Анатолий Чиков)
Демисезонное пальто.
Сегодня в семь повесилось пальто.
Душа вся переполнена слезами.
Его не возвратит уже никто,
Своими это видел я глазами.
С тех пор, как только появилось здесь,
Ему пришит ярлык второго сорта.
Вот может быть поэтому, бог весть,
Не приняла его друзей когорта.
Пальто не разорвалося едва
От горькой той обиды и досады.
Работало, спуская рукава,
За воротник заложив для услады.
Болтали злые языки тогда
(я сам не знаю, не моё тут дело ),
Что прежде, чем перевестись сюда,
Оно когда-то и за что-то село.
Короче, запятнали как могли,
А на собранье чистили умело.
Одно и то же целый час толкли,
Ох, лучше бы уж моль беднягу съела!
Но только разве мог подумать кто
(хотя, казалось бы, вполне резонно),
Что ровно в семь повесится пальто.
Вот так настал конец. Конец сезона.
***
Он рвался к любимой – святому огню,
Но руки упали, как плети,
Когда он к другой угодил в западню,
В ажурные спальные сети.
(Анатолий Чиков)
Сети.
Он рвался к любимой, святая душа,
К той самой прекрасной на свете.
Но замер внезапно он, еле дыша,
И руки упали, как плети.
Увидел такое, что не ожидал.
Чужая предстала, поверьте.
Такою её он ещё не видал,
Ну, чуть покрасивее смерти.
Пред роком коварным склонился он ниц,
Ему изменили надежды;
Ни аленьких губ, ни кудрей, ни ресниц,
Ни пудры, ни даже одежды…
Такой получил он от жизни урок.
Поймут даже малые дети,
Что крепко попался теперь, голубок,
В ажурные спальные сети.
***
Пределен мир, но мне-то нет предела,
И потому я и пишу сонет,
Что вечности на этом свете нет,
Мне до неё нет никакого дела.
(Евгений Винокуров )
Предел.
Пределен мир, я утверждаю смело.
Нет ничего предельнее его.
Но мне-то до того какое дело,
Поверьте, не от мира я сего!
Еще никто мне не нашел предела.
Об этом и очередной сонет.
Бумага стерпит все, пока не стлела,
А вечности на этом свете нет.
И строчка снова вызывает строчку,
Таков уж видно мой теперь удел.
Я не подумаю поставить точку,
Пока не будет найден мой предел…
***
Глянь на небо – звёздочки свищут!