Шрифт:
Опасности? Или желания?
Но если он любил ее, почему же позволил всему этому произойти?
— Почему ты не предупредил нас заранее? — с упреком спросила она. — Сколько жизней можно было бы спасти!
Зигурд глубоко вздохнул, его губы болезненно искривились.
— Я не мог предать своих, — ответил он. — Что сделал бы князь, узнай он о заговоре? Сколько хейдеронцев отправились бы на виселицу?
Его слова не были лишены смысла. Но…
— Зачем же ты тогда спас нас с Себастьяном? — удивилась Доминика. — Получается, ты все равно предал своих!
Зигурд крепко стиснул ее ладонь.
— Изначально я не собирался никого спасать. Но чем ближе был переворот, тем больше я понимал, что мне наплевать на победу, если ты при этом погибнешь. Я понял, что никогда себе этого не прощу. И я решился… В последний момент…
— В последний момент, — потрясенно повторила Доминика, вдруг осознав, что была на волосок от того, чтобы разделить судьбу Мариотти и других погибших в ту ночь во дворце.
— Да, — отозвался он. — Я должен был быть совсем в другом месте, у меня были свои задачи… Но я понял, что должен попытаться… Понял, что это мой шанс…
— Шанс? — переспросила она.
Его взгляд, казалось, прожег ее насквозь.
— Шанс заполучить <i>тебя</i>.
Доминика ошеломленно молчала. Он вывел ее из дворца, помог избежать неминуемой гибели лишь для того, чтобы… чтобы сделать с ней то, что сейчас только что произошло!
— А Себастьян? — наконец спросила она. — Почему ты спас и его?
Зигурд слегка прищурился.
— А ты не помнишь?
Доминика наморщила лоб. Крики, кровь, огонь. Все сливалось в туманное марево.
— Нет, — ответила она. — Я очень смутно помню ту ночь.
— Мне было плевать на Себастьяна, — пояснил Зигурд. — Это ты вынудила меня его спасти. Ты не хотела без него уходить.
Доминика в глубоком смятении привалилась к стене, обхватив руками колени. В ней бушевали противоречивые чувства. Она должна всем сердцем возненавидеть Зигурда! Этот человек отнял у нее все, разрушил ее счастье, по сути, убил ее семью. Да, он спас ее и Себастьяна, но сделал это лишь по своей прихоти.
А еще он… принудил заняться с ним любовью… Но если бы она этого не хотела, разве не стоило бы ей сильнее сопротивляться? Закричать? Позвать на помощь, в конце концов?
Доминика закрыла руками лицо, она совсем запуталась. Слишком много потрясений за сегодняшний день. Ей нужно время, чтобы во всем этом разобраться.
Зигурд погладил ее по плечу.
— Скилик… — прошептал он.
Доминика отняла ладони от лица и взглянула на него красными от слез глазами.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя за то, что ты сделал с моей жизнью, — горько промолвила она.
Хейдеронец вздрогнул, как от удара.
— Понимаю, — ответил он. — Решать только тебе.
24. После
Остаток дня Доминика провалялась в постели, запершись в своей комнате и пытаясь осознать случившееся. Ее потряхивало от пережитых эмоций. Все то, чем она жила, все то, во что верила, рухнуло как карточный домик, погребя под своими осколками ее планы на будущее. Ее судьба, ее мир уже были сломаны той ужасной ночью, а сейчас последняя опора уходила из-под ног, увлекая ее за собой в бездонную пропасть.
Она и раньше подозревала, что Зигурд как-то замешан в заговоре, но то, что он сыграл в нем настолько важную роль, стало для нее ударом. Он не был простым исполнителем, а значит, он напрямую виноват в том, что случилось с ее семьей!
Доминика вспомнила, как вернувшись с учебы, она не заметила среди стражников ни одного знакомого лица. По всей видимости, Зигурд заменил лояльных князю солдат на своих людей, ведь в должности капитана стражи это было совсем нетрудно. Он убил Вильфредо, чтобы занять его место! А скольких еще он прикончил ради достижения своей цели?
«А вдруг он захочет убить Себастьяна, чтобы он не стоял между нами? — при этой мысли у Доминики между лопаток выступил холодный пот. — Но у него ведь была куча возможностей сделать это во время нашего путешествия?»
Доминика металась на смятых простынях, не в силах найти ответы на мучившие ее вопросы.
«Что же делать? — стучало в ее висках. — Боже, что же мне теперь делать?»
Зигурд давно уже волновал ее воображение, но раньше она всегда гнала от себя эти мысли. Она не собиралась спать с ним, не собиралась изменять Себастьяну, но все произошло так внезапно! Стоило Зигурду прикоснуться к ней, поцеловать ее, как тело предательски отозвалось на его ласки, послав к черту все принципы и мораль, что с детства вбивали ей в голову. Те чувства, что нахлынули на нее во время их близости, не поддавались описанию. Пылкая страсть, глубокая нежность и желание принадлежать ему без остатка жгучим ядом растеклись по жилам, заставляя сердце то трепетно замирать, то выстукивать сумасшедший ритм. Неужели это любовь? К человеку, который отнял у нее все? Который сломал ее жизнь? Который спас ее лишь для того, чтобы сделать своей игрушкой, чтобы просто ее использовать?