Шрифт:
Лера старалась не вглядываться в фото слишком внимательно. Ее работа требовала объективности и здоровой доли цинизма, однако было тяжело отречься от трезвой реальности, когда в пол одиннадцатого утра в понедельник на совещании тебе приходится видеть мертвое тело знакомой когда-то души.
– Дальше, – железным тоном отдал приказ генеральный продюсер и снова заиграл ручкой. Валерия сняла снимок Натальи, тем самым оставив последнее фото перед лицом начальника.
– Виктория Добычина, 27 лет. Умерла от ножевого ранения в живот внутри недостроенной многоэтажки. 3 месяца назад. После того, как наступила смерть, на ее груди была вырезана странная геометрическая фигура: круг и несколько черт внутри него. Судя по экспертизе, тем же лезвием, которым был нанесен удар. Острых конфликтов не имела. Была сорванцом в школе, но после окончания исправилась. Поступила в ССУЗ. Работала кондитером. Нам написала ее мать. Жуковский.
Калинин разложил 4 фото на столе. Правильно выбрать жертву для испытания было необыкновенно важным делом. Отпугнуть телезрителя кровавыми снимками трудно, люди и не такое нынче наблюдают в кино и новостях. Чем надо цеплять, так это захватывающими историями, мелодрамами из реальной жизни, мексиканскими страстями и бразильскими поворотами судьбы.
– Кто есть?
– У Фроловой – мать. У Левого – жена. У Ветровой – сестра. У Добычиной – мать и коллега, возможно и муж подключится.
– Кто из них самый рабочий?
Валерия помедлила с ответом, закусив губу и заново оценивая разговоры по скайпу со всеми вышеперечисленными. Кто из близких родственников будет рыдать на камеру лучше всего? Кто будет глотать слезы от непереносимой боли утраты и закрывать красное лицо руками? Кто сможет дать наилучшее представление убийственного горя и невыносимой утраты? Кто будет эффектнее всех выглядеть на экране?
– Ветрова, – еле слышно ответила Валерия.
Саркисян громко вздохнул: когда уже эти противные мертвые фото снова спрячутся в папку Леры? Калинин нахмурился.
– Давай Добычину, – решил он и повернулся к Рите.
– Но почему? – возразила Валерия, обычно такого себе не позволяя. Задавать начальству вопросы, ответы на которые нижним слоям производства не понять, было непозволительно, – Ветрова работала в известной газете. У нас много свидетелей ее характера. Она живет в Москве, не нужно будет заказывать гостиницу для матери. Может получиться очень интересная история.
Рита сделала страшные глаза. После совещания она научит Донскую разговаривать с начальством такого масштаба. Проработать в проекте больше двух лет и позволять себе такую расхлябанную вольность! Присутствующие на стульях тоже напряглись. Оспаривать решения Калинина было недальновидно.
Виталий Михалович спокойно выслушал доводы своей подчиненной и откинулся на спинку кожаного кресла:
– За бюджет эпизода не переживай. Справимся. Поди, не зря нас смотрят 35 миллионов человек каждую неделю. Журналисты нынче народу не интересны. Бабушки переживать не будут. История Ветровой совсем пустая. Чем она занималась – никто не знает. Верно? Родная сестра мало что сообщила. У кого брать интервью? Кто разъяснит, где она пропадала перед смертью? У тебя пара дней, чтобы ответить на все эти вопросы. Я сомневаюсь, что мы найдем что-то сочное.
Валерия опустила глаза в пол. Верно.
– Терять время мы не имеем возможности. А у Добычиной такая красивая история: неряха в школе, а после – настоящий лебедь. Может, еще и мужа затащим, он прольет пару мужских слез.
Мужские слезы по важности ценились больше женских, особенно заснятые камерой с правильного угла и при должном освещении.
– К тому же, кровавый круг на ключице… У нас давно не было сатанинских ритуалов, – продюсер ткнул колпачком ручки в снимок Добычиной как бы в доказательство своих мудрых слов. Валерия молча признала свое поражение и собрала фото со стола. Армен Серафимович заметно приободрился.
– Женя, личные рейтинги.
Евгения Митроханова вспорхнула со своего места как бабочка, которая устала сидеть на одном и том же цветке. Она взяла пульт у Риты, одарив ее очаровательной улыбкой, и встала у монитора, словно ведущая прогноза погоды после новостей.
– За 5 минут до начала совещания на первом месте стабильно держалась Захиб, – на экране возник список из восьми фото. Самое первое принадлежало женщине лет 40, с темными волосами, высокими скулами и ярко-красными губами. Карие глаза пронзительно смотрели перед собой сквозь изображение. Казалось, что эта особа, как Мона Лиза, следит за своим трепетным зрителем неустанным взором.
– 38 процентов «за», – задумчиво пробубнил Сарксисян, – Виталя, давно у нас такого высокого личного рейтинга не было.
Калинин неслышно согласился, вцепившись в монитор отреченно-изучающим взглядом. В такие моменты Валерии было видно особенно явно, с какой невероятной скоростью вертелись в голове ее начальника шестеренки и другие составные детали его ума.
– На втором – Раджешь, – продолжала Женя, элегантно возведя свои белоснежные руки и указав на фото мужчины, брюнета с красной точкой на лбу, одетого в белую тунику и темные штаны. Ботинок на конкурсанте не было. Он голыми ногами стоял на полу, сложив ладони рук вместе, будто в молитве.