Шрифт:
Сквозь тюль свет послеполуденного солнца отражался от глянцевого паркета в зеркала. Зал сиял в пастельных тонах, и беспричинная радость проникла в сердце Наташи непринужденно, как дуновение воздуха, треплющее шелк тюли. На занятия танцами собирали группы, не установленные по штату, а отовсюду в школе, главное, чтобы пары гармонично подходили друг другу.
– Ребята, давайте приступим!
Когда принялись разбираться по парам, Наташа поняла, что скоро возникнет проблема. Хаотично прохаживавшиеся ученики в поисках своих партнеров до поры прикрывали то, что вскоре станет достоянием общественности.
– Где Давид? – спросила Вера.
Она стояла спиной, чуть изогнувшись под рукой кавалера, и озабоченно рыскала взглядом по залу. Фигура Давида выросла будто из-под земли. Бальный партнер, который еще недавно претендовал на большее, держал в объятиях другую. В глазах у Наташи потемнело, ей мнилось, что буквально через мгновение она останется брошенной посреди зала, и сверстники начнут злобно тыкать в нее пальцами, как на зачумленную, и шептать, стреляя лукавыми взглядами. «Мама…» – застонала про себя она, едва сдерживая слезы. Только звук хлопков ладоней вернул ее к жизни. Маргарита Львовна, заслоненная детьми ввиду скромного роста, призывала внимание.
– Ученики, смотрите, кто пришел! Очаровательный юноша по имени Марат. Он переведен из другой школы и с этого дня начнет заниматься в нашей группе. Кто же у нас без пары? – задумалась учительница.
Казалось, будто в мюзикле перед Наташей расступились люди и не хватало только одинокого софита, чтобы полностью передать гротеск.
– О, ты счастливец! – с пиететом сказала Маргарита Львовна. – Милая, подойди.
Наташа приблизилась, и учитель скрепил робкие ладони.
– Одна из самых прелестных воспитанниц. Ты многому научишься у Наташи, если будешь прилежен, – ласково сказала учительница Марату. – Что ж, начинаем! Музыка!
Раздалась легкая полька, так сильно не почитаемая в ранней юности по сравнению со страстными аргентинскими движениями. Наташа взглянула на Марата. Он имел тело атлета, роста выше среднего, хотя ей не показалось, чтобы он был старше, скорее наоборот. Не красивое, но довольно смазливое лицо с растрепанными светлыми прядями. Зато глаза настолько осознанные и большие, разумеется, что утопать в них не было пыльным клише. Левая щека от виска к губам и до острой линии челюсти была изрезана шрамом, таким крупным, что страшно было смотреть, не то, что представлять, как юноша его заполучил. Однако в том крылась привлекательность Марата, как приторность требует остроты.
Танцевал Марат не больно умело, зато в его руках ощущалась уверенность. Пару раз она заглядывала Марату в глаза, он на мгновение тушевался и с удвоенной резвостью исполнял фигуры. Наташа предугадывала в партнере запертую бурю, которую он не научен контролировать.
Новизной и диковатой наружностью юноша притягивал внимание девушек. Вера и та была поймана на изучении черт Марата.
– Маргарита Львовна сказала, что ты здесь недавно, – спросила Наташа.
– Да, меня перевели, – отрезал Марат.
В очередной раз раскручиваясь в танце, Наташа увидела руку Давида, скользившую все ниже по талии партнерши.
– Если хочешь, я могу тебе здесь все показать, – сказала Наташа.
– Не думаю, что это нужно. Не обижайся, – сухо ответил Марат.
В душе Наташи была задета горделивая струна.
– Мне не трудно, даже приятно будет погулять.
Марат посмотрел на нее со смятением. Музыка остановилась и пары разошлись для отдыха, чтобы попить воды и умыться. Марат же остался подле Наташи и шепнул:
– Хорошо, мы встретимся, но, когда и во сколько, я скажу позже. Теперь мне пора идти.
Не спрашивая разрешения учителя, он вышел из танцевального зала под общие плохо скрываемые пересуды.
4
За танцами по расписанию шел урок литературы. Дети зашли в класс, стены которого, за исключением окон, были загорожены высокими до потолка книжными шкафами. Бумажные тома вряд ли кто-то даже открывал, они предназначались для создания атмосферы.
Наташа села в одно из хаотично расставленных кресел. Сидение и спинка пришли в плавное движение и подстроились под фигуру для удобства и поддержки осанки. Учитель вышел к ученикам и призвал к порядку, начиная занятие.
– Сегодня, дети, мы изучим работу Лю Сунь Вэя «Падение Запретного города». В данном романе автор, к сожалению, не переживший войны, описывает с долей художественного домысла подлинную историю гибели правящей верхушки Китая, которая во время нашествия укрылась в Запретном городе, что в Пекине. Повествование наполнено свидетельствами тех жутких событий. До войны Китайская Народная Республика превратилась во флагман промышленного производства. За выдающиеся достижения стране выпала участь претерпеть наиболее сокрушительный удар инопланетного врага. Буквально в одночасье благополучный Китай был разорен. В условиях наступившей анархии верхушка партийной элиты укрылась за стенами Запретного города, грандиозного памятника мировой архитектуры, где до японской оккупации жили китайские императоры. Однако, как все значимые труды литературы, книга Лю Сунь Вэя не столько про эпические события, сколько про людей. В художественном произведении обстоятельства – это всегда декорация, которая помогает раскрыться подлинной природе человека, – сказал учитель литературы. – Что ж, давайте прочтем, а затем обсудим. Я направил вам файлы книги. Переведите устройства визуализации в режим обучения и ознакомьтесь с текстом.