Шрифт:
Туман окутывает бетонный пейзаж. Огромные корабли забиты контейнерами с товарами. Немногие рискнут пробираться под проливным дождём. Свежий ветер скандинавских стран, дующий с просторов Балтийского моря, заменил тёплые ветры юга Франции.
Поспешно покидаю вокзал в Гамбурге, сaжусь на поезд, который доставляет меня в Травемюнд. Это город, где возвышаются таможенные башни, контролирующие торговые корабли.
Хозяйка кафе в центре города, молодая армянка, назвала мне автобус до порта «Конечная Скандинавская». Там я прождал три бесконечных часа, подрёмывая стоя, и, наконец, получил место на одном из кораблей, готовых к отплытию в Финляндию в тот же день. Таким образом я избегаю проезда по Украине и забот с транзитной визой. По прибытии в Финляндию в город Турку, где я высадился, я уже в двух часах на поезде от русской границы и Санкт-Петербурга.
Оставив дома автомобиль, я распрощался также с мобильным телефоном и часами. И теперь должен высматривать время на платформах или пассажиров с часами. Всё-таки я не должен опоздать на посадку. Теперь, порвав ориентиры общественного времени, я должен оживить функционирование моего внутреннего времени, которое следует звездному времени, сменяя дни и ночи. Мне надо также лучше чувствовать свой желудок, который никогда не забывает напомнить о голоде; мне надо восстановить прежнюю гармонию, когда мои внутренние часы были в полном согласии с природой. Что станет с этой гармонией после долгих месяцев одиночества на широких сибирских просторах?
И другие процессы происходят в эти первые дни моего похождения. Для контактов использую язык, который называю «космополит». Недавнее путешествие по Амазонке оставило следы в моём словаре. Когда я спрашиваю дорогу у одного сочувствующего немца, который использует английский, чтобы мне ответить, я формулирую фразы, смешивая четыре языка:
– Bonjour! Do you speak English?
– Yes, – отвечает мне иностранец.
– Where is the train pour Travemund?
– Gate 7a, – отвечает немец.
– It’s aqui?
– Yes.
– Danke, au revoir…
Английский, испанский, немецкий и французский перемешиваются, создавая замечательный язык, язык «космополит». Вскоре пятый язык добавится в эту мелодию акцентов – русский. Я уже слышу его в коридорах Roil Ship, плывущего к Финляндии. Трое русских направляются к себе на родину в сопровождении своих автомашин, закрёпленных на палубе. Они говорят мало в сравнении с десятком немцев-туристов.
Roil Ship – корабль, обычно перевозящий машины и механизмы. Нижние палубы заполнены контейнерами. И только светлоголубая окраска корпуса отличает Roil Ship от военных кораблей.
Тридцать шесть часов навигации отделяют меня от порта Турку. Мы плывём вдоль восточного берега Швеции, угадываемой на горизонте, который ведёт затем к Стокгольму. Я один на палубе любуюсь округлостью планеты. Туман и дождь, что были накануне, рассеялись. Теперь лучи солнца отражаются бликами на воде. Палубы корабля обсохли под бризом Балтийского моря. Простор свободных вод и отсутствие неприятных лиц в бешеных вокзальных толпах успокаивают меня. Наслаждаюсь моментом, ибо знаю, что другие вокзалы ждут на пути. Десять тысяч километров земли отделяют меня от моей цели – реки Лена.
Мои чувства, впитывающие эмоциональный клубок новой жизни, продолжают производить удивительные сны. В то время, как корабль выходит в открытое море, горизонт внезапно темнеет, как если бы земля была плоская и запнулась в пустоте. Я хватаюсь за спасательный круг и отделяюсь от тонущего корабля. Меня выбрасывает на мраморный берег к деревянной двери. Звучат три удара. Я добираюсь до двери и поворачиваю ручку. Теперь я слышу томный голос – «Пора! Пора!» Затем замечаю симпатичное лицо корабельной буфетчицы. «Мы прибыли в Финляндию,» – говорит она по-английски. Разлепляю веки, чтобы убедиться, что это больше не сон; благодарю её и бросаюсь к иллюминатору. Там я вижу переливающиеся разными цветами огни – мерцание финского берега, наконец, достигнутого.
Два человека бегут по понтонному мосту, чтобы схватить ускользающую якорную цепь. Их белое дыхание указывает на утренний холод.
Я угадываю на заднем плане набережной силуэт города Турку, цепь выступающих крыш. Нетерпеливый, сбегаю по отвесным корабельным ступеням и оказываюсь на нижней палубе с контейнерами. Пробираюсь между ними, чтобы поскорее оказаться на твёрдой земле. Тридцать шесть часов в море завершаются в утренних сумерках усиленной ходьбой к центру города. Мой энтузиазм слабеет при виде длинной асфальтовой ленты шоссе. Водружаю на плечи тяжёлый рюкзак, как вдруг кто-то окликает меня (надо сказать, что я предчувствовал это). Русский, пассажир моего корабля, сидя за рулём Мерседеса, гудком и руками приглашает в машину. Подчиняюсь, располагая рюкзак у ног и приветствуя моего благодетеля. Мы пересекаем окружную дорогу, не обменявшись ни словом. Шофёр высаживает меня в центре пустынной площади, затем пальцем указывает на дорожный щит. В это время из тёмной улицы на площадь выезжает автобус. Я делаю несколько шагов, чтобы определить, какой город указан на ветровом стекле. Хельсинки. Моё следующее направление. Пятнадцатью минутами позже автобус живо катит по бесснежному пейзажу. Ни малейших следов зимы сейчас в конце апреля не видно на обочинах дороги, хотя я достаточно близок к северному полярному кругу, на большей широте, чем исток Лены. Подо льдом ли она ещё? Я прилип к окну, задавая себе всё тот же вопрос. Мне грезится эта великая река, которую скоро открою для себя, и я, уже выезжая из Тулона, очарован своим путешествием. На каждой пересадке предусмотрен транспорт, которым поеду дальше. Следовательно, в Сибирь доберусь цепью автобусов, поездов и кораблей. Отличная возможность пропитаться в дороге лицами разных народов и множеством акцентов. Это короткий, но интенсивный и освежающий обзор культур.
На привокзальной площади Хельсинки, где прогуливается множество народа, сталкиваюсь с ребятами, причёсанными, как ирокезы, с чёрными глазами, обведёнными синевой, в подбитой гвоздиками обуви. Другие, более разряженные, выставляют напоказ ноги, одетые в фиолетовые чулки. Это панорама, богатая красками. Я проникаю в пёструю толпу, упираясь взглядом в землю, чтобы не опьянеть от изнуряющих деталей.
Остаётся шесть часов до поезда в Москву, и я должен взять в банке деньги. У меня нет проблем с общением, большинство финнов говорит по-английски. Но возникает иная проблема: ни один банк не принимает мою банковскую карту. Мне приходится принять деликатное решение отправиться в Россию со ста евро в кармане. Молю небо, чтобы Москва мне выдала несколько банкнот.