Шрифт:
– Неужели это ты, Амрит? – спросил наконец Ван Хель, чуть подняв подбородок. – Неужели я вижу перед собой великого Нарушителя?
– Вообще-то сейчас меня зовут Гельмут Меттерних… А твоё чутьё притупилось, Хель. Я был уверен, что ты кожей почувствуешь моё приближение.
– Я сильно изменился за последние столетия, – улыбнулся Ван Хель. – Выбранный путь вынудил меня отказаться от очень многого из того, чему я научился. Я всё больше и больше становлюсь похожим на обыкновенного человека.
– Не лукавь, Хель. Человеку свойственно умирать, а ты бессмертен.
– Пожалуй, это одно из немногих качеств, которое я сохранил в себе со времён моего жречества. Всё остальное – навыки обычной земной жизни, результаты постоянных тренировок.
– Давай пройдёмся. Незачем привлекать к себе внимание, околачиваясь возле дверей «Эдена».
Они свернули за угол и неторопливо пошли вдоль улицы. Впереди маячила груда битого кирпича, под развалившейся стеной жилого дома виднелись стоявшие в оцеплении солдаты.
– Пожалуй, лучше туда не ходить, – проговорил Ван Хель. – Обязательно будут проверять документы.
– У тебя сложности?
– Нет, у меня на руках дипломатический паспорт, я же приехал из Швейцарии. – Глаза под полями шляпы хитро сощурились. – Просто нет ничего хуже, чем объясняться с тупыми солдафонами. Конечно, можно устроить заваруху, позабавиться, но мне нынче не до стрельбы.
– Значит, ты всё воюешь? – спросил Нарушитель, поправляя фуражку.
– Как ты помнишь, меня всегда притягивало воинское искусство. Магия позволила мне довести его до совершенства.
– О тебе слагают легенды, они записаны в книгах, передаются из уст в уста. В Корее имя Ван Хона – одно из самых громких в истории страны, там тебя почитают как национального героя.
– Мне пришлась по душе та война… Может быть, те годы были самыми яркими в моей жизни.
– С тех пор ты не расстаёшься с именем Ван?
– Я горжусь им. И я горжусь знакомством с тобой, Нарушитель! Я чертовски рад видеть тебя, хотя лицо, которое ты носишь сейчас, мне не очень нравится, слишком оно смазливое.
– Ничего не поделаешь, Хель. В настоящее время мне нужно быть именно в этом теле… Мне странно, что ты до сих пор называешь меня Нарушителем, – сказал лейтенант.
– Я привык к этой твоей кличке. Ты порвал с Тайной Коллегией почти на сто лет раньше меня. Там тебя называли только Нарушителем, никак иначе. Ты был первым отщепенцем, ты стал легендой в своём роде. Впрочем, я могу называть тебя Амритом, как в дни, когда я познакомился с тобой, если тебе это больше по душе.
– Мне всё равно. Сейчас я Гельмут, а не Амрит и не Нарушитель.
– Ты был первым, кто решился преступить закон, – продолжал Ван Хель, глядя в глаза лейтенанту. – Потом ушёл я, затем Эльфия и ещё несколько магов. Ты распахнул для нас врата.
– Эльфия тоже ушла из Коллегии? – Амрит-Нарушитель нахмурился.
– Разве ты не знал? – удивился Ван Хель. – Я был уверен, что вы нашли друг друга…
– Эльфия… – повторил задумчиво Нарушитель.
– Она решила пойти тем же путём, что и я. Она взяла на вооружение разработанную мной формулу восстановления телесной ткани. Но если я хотел драться, то она хотела жить только чувственностью. Неужели ты не встречал её?
– Где? Когда?
– Ты же был в Риме во времена Клавдия…
– Был. И что с того?
– Разве ты не видел знаменитую Энотею-Певицу? [16] Никогда не любовался её пляской? Ни разу не наслаждался прелестями её тела?
Амрит нахмурился ещё больше.
– Энотея и есть Эльфия?
– Да.
– Но Энотея умерла. Я собственными глазами видел, как обезумевшие поклонники возили её бездыханное тело по империи. Они хотели обожествить её, основать её культ. Толпы людей приходили поглазеть на мёртвую Энотею.
16
См. книгу Андрея Ветра «Волки и волчицы».
– Да, это была Эльфия.
– Я видел её в Помпеях, её выставили на обозрение в театре. Я почувствовал, что ситуация как-то связана с Тайной Коллегией. – Нарушитель мысленно окунулся в прошлое. – Но я не ощутил присутствия Эльфии. Позволь, но если она, выбрав бессмертие, всё-таки умерла, то это означает, что она… Она отказалась от магии?! Навсегда!
– Я виделся с нею, когда она уже приняла решение прекратить всё, – сказал Ван Хель. – Мы долго беседовали на эту тему. Признаюсь, я так и не смог понять Эльфию. Она убеждала меня тоже бросить «эти глупости», как она выразилась. Но как можно! Передо мной открыты все пути! Я выбрал путь борьбы! Зачем отказываться от того, что мне пришлось по сердцу? Как раз это было бы глупостью. Решение Эльфии свернуть силу, дававшую ей бессмертие, отречься от своих возможностей – вот что истинная глупость! Мы так долго набирались знаний, многие годы мучительно шли к решению вырваться из-под колпака Коллегии, чтобы пользоваться знаниями в собственных интересах… Однако она… Впрочем, я и тебя не понимаю, Амрит.