Шрифт:
И все же я пробовала снова включить «динамо».
– Нет, Андрей!
– Да, Наташа!
А потом сама набросилась на него, срывая куртку, снимая поло, стараясь прикоснуться к его коже, чтобы понять, что мне это не чудится и не снится!
***
Прижимаюсь к нему, меня лихорадит от предвкушения! Мне нужно его чувствовать! Каждой клеточкой тела!
– Да, милая, сейчас! – Он торопится, старается быстрее снять джинсы.
Потом накрывает ладонью мое лоно, и я наслаждаюсь тяжестью его руки на своем теле. Он стягивает белье, вот уже напряженная, буквально раскаленная головка прижимается к моему входу…
Мне надо его остановить, я пытаюсь, и радуюсь тому, что он меня не слушает!
Входит медленно, не отрывая от меня взгляда. Как я люблю его глаза! Мне нравится рассматривать их, выискивать крохотные крапинки. Почему-то наше соитие кажется таким…целомудренным!
Мы познаем друг друга! Познаем в том самом библейском смысле.
Не просто секс. Не просто удовольствие.
Узнавание!
Я чувствую себя невинной, словно у нас все впервые!
Как же хорошо чувствовать его в себе! Так глубоко!
Резко, сильно, до головокружения, до судорог в теле!
Он вводит головку, а я теку для него, теку по нему, хочу его в себе. Всегда!
– Ан… Андрей!...
И его пальцы на моем клиторе – как награда! За все!
Он наращивает темп, чувствуя, что я на грани… Еще разочек, еще! И…
Я кричу, плачу, от удовольствия, от нереального кайфа, а он как ненормальный продолжает врубаться, каждым движением словно впитывая сладость моего фееричного финала.
Господи, какое же это блаженство!
Потом он облизывает мои губы, медленно, очень тщательно. Мне тяжело дышать, я всхлипываю. Его член все еще во мне, он все еще крепкий, жесткий, несмотря на то что тоже взорвался, оросив меня семенем.
Он углубляет поцелуй. Губи исследуют мою шею, ушко…
– Если ты хочешь поговорить, что я могу в красках рассказать, что я с тобой хочу сделать и что точно сделаю! Учти, слово плетка будет повторяться несколько раз. И попочку твою я разукрашу так, что ты сидеть не сможешь!
Его пальцы скользят по моей упругой груди, соски напрашиваются на поцелуй. Он собирает мои груди вместе, стараясь захватить оба соска. Я испытываю и боль, и удовольствие.
– Андрей…
– Молчи…
– Сильнее… Прошу тебя, я хочу… сильнее!
Я говорю это, потому что реально хочу его сильнее!
Хочу чтобы он оттрахал меня так, чтобы я ноги не могла сдвинуть!
И никуда не могла бы сбежать!
Он заставляет меня перевернуться на живот, приподнимает мою попку и врубается сзади, выбивая из моих легких воздух. В этой позиции он проникает еще глубже, мне бывает больно, но он старается все контролировать и…как же круто, когда моя попка стучит по его паху!
Всхлип, еще всхлип, стон, крик! Да, эту мелодию мы оба очень любим!
Мы опять бурно кончаем. Вместе! Громко! Очень громко!
И снова лежим рядом стараясь понять, есть ли у нас силы дышать дальше. Жить дальше.
И как мы собираемся дальше жить?
***
Мысли у нас правильные. Мысли о любви. О том, что нам лучше вместе.
О том, что мы, наверное, не просто партнеры в сексе, удачные партнеры. Что между нами нечто большее!
Реально большее чем просто секс.
Мы встречаем Новый год вместе. А это значит, что у нас хорошие перспективы провести год вдвоем!
И…
Снова я все роняю!
Увы.
На этот раз как мне кажется – навсегда.
Как можно было перепутать его с братом?
Как можно было подумать, что Капитан Америка может изменить?
И как можно было свалить с Трошиным в Питер?
Ох, Наташа, Наташа!
Передо мной маячили радужные перспективы окончить жизнь в одиночестве, с кучей котиков. Стать злобной старушкой, ненавидящей всех и вся!
Но…
Мы снова встретились на террасе в доме его родителей.
Словно на ринге.
Каждому из нас очень хотелось сделать вид, что встреча ничего не значит, что нам все безразлично. Но…
– Я не хочу тебя больше видеть, Наташа! Можешь ты мне подарить такое счастье?
Я могла. Медленно умирая от того, что мой мужчина обнимает другую.
И он, оказывается, тоже медленно умирал!
И…
– Я ждал тебя в аэропорту, с кольцом! А ты исчезла с радаров! А утром я получил прекрасные «сториз» этого мудилы из Питера, где он сосет тебя как чупа-чупс, твою мать…