Шрифт:
Рука его внезапно нащупала у изголовья что-то хрусткое и шуршащее, подозрительно напоминающее сложенные в стопку бумажные листы.
Гэдж замер.
Его гневная мысль оборвалась на середине.
Он выкрутился из одеяла, схватил шуршащую находку и выбрался из-под навеса к свету костра… Да, так оно и было: в руках он держал свою рукопись, потрепанную и слегка обуглившуюся по краям, но, без сомнения, сохранившуюся практически в целости — не хватало лишь нескольких последних страниц, имевших несчастье угодить в самое полымя.
— А, — прохрипел Гэдж. — Эт-то… — Остальные слова жалко застряли у него в горле.
Волшебник все еще сидел возле костра, что-то задумчиво выкладывая на земле из веточек и погасших угольков. Услышав невнятное бормотание Гэджа, поднял голову.
— Что?
— Ты… её вытащил… мою рукопись. Вытащил её из огня. — Гэдж моргнул, чтобы прогнать странное неприятное жжение в глазах. И окончательно почувствовал себя распоследним дурнем.
Волшебник пожал плечами.
— Да что-то мне показалось, что она тебе еще пригодится. Я был не прав?
Орк молчал. По-прежнему стоял, сжимая в руке пачку бумажных листов, с трудом веря своим глазам, не чуя под собой ног — ему казалось, будто к нему внезапно вернулся насильно вырванный и потерянно блуждавший в отдалении осколок души. Через силу прошептал:
— Я, это… как его, короче… С-спасибо.
С треском лопнула в костре сырая ветка. Пламя выбросило в воздух длинный красный язык, точно желая подразнить кого-то, прячущегося в темноте.
— Не за что, Гэдж, — помолчав, отозвался волшебник.
Орк перевел дыхание:
— Я… в общем… наврал тебе насчет того, что хотел все это сжечь.
— Я знаю. — Гэндальф, не глядя, запустил руку в кострище за очередным угольком, обжегся, отдернул руку и приглушенно выругался. — Надеюсь, ты больше не мыслишь втихомолку от меня улизнуть, м-м? — Он подул на обожженные пальцы и, заметив, что Гэдж по-прежнему смущенно топчется неподалеку, вопросительно поднял брови. — Что-то еще?
— Я тебе нагрубил, — медленно, насупившись, глядя в землю, пробормотал орк. Добавить «прошу прощения» было выше его сил.
Волшебник отрывисто усмехнулся.
— Не ты первый, не ты последний… Забудем, Гэдж. Доброй ночи, дружище — завтра нам предстоит явно не легкий день…
12. Трактир "Хмельная муха"
Изенгардский конюший Йохар был детиной видным, рослым, рыжим и конопатым — двести пятьдесят фунтов крепкого мускулистого торса, поставленного на короткие кривоватые ноги. На ужин Эру послал ему кусок мясного пирога, который Йохар, сидя на лавочке под стеной денника, и уписывал с завидным аппетитом, заливая каждый глоток загадочным содержимым из спрятанной за пазухой кожаной фляги. Впрочем, появление Сарумана врасплох его не застало.
— А, господин чародей. Я так и знал, что ты вскоре сюда пожалуешь, — торопливо проглатывая очередной кусок пирога и вскакивая с лавочки, сообщил он Белому магу. — А спросишь — откуда? Твой ворон добрых полчаса возле меня крутился, только пару минут назад улетел. Явно неспроста…
Саруман не удивился:
— Гарх? Что ему нужно было?
Йохар так широко ухмыльнулся, что его рыжая клочковатая борода буйно встопорщилась.
— Монетку, разумеется.
— Вот старый попрошайка! Рук у него нет, а то так бы и сидел с протянутыми. И ты ему подал?
— Была у меня одна фальшивая. Но он такую не пожелал.
— Что ж ты его так обидел? Он, мой друг, фальшивые не берет. И даже медными брезгует — ему подавай золотые, да серебряные, да чтоб сверкало поярче.
— Ишь ты, какой разборчивый. Избаловал ты его, вот что. Золотые и серебряные монеты я бы и сам не прочь в сундучок складывать. — Йохар украдкой вытер о штаны испачканные жиром пальцы. — Послушай, а чего этот старый шалыган, как его там… Гэндальф… чего он тут в конюшне осла своего оставил? На откорм, не иначе! Заберет он его когда-нибудь, или как?
— А тебе-то, собственно, что за дело? — с усмешкой спросил Саруман: исключительная готовность Йохара немедленно усыновить все, что по его, Йохара, мнению, плохо лежало, была волшебнику отлично известна. — Заберет когда-нибудь, не тревожься… просто сейчас ему явно не до этого осла. Лучше скажи, как там мой Рыжик поживает… Жив-здоров, глаза горят, дым из ноздрей валит? Он мне завтра на утренней зорюшке понадобится, так что будь готов его по первому свистку — под седло…