Шрифт:
— Поедем в центр? — предложил я.
— А ты хочешь? — вопросом на вопрос ответила Катя.
— Если честно — не очень, — улыбнулся я. — Просто так принято — если уж гулять, то по Невскому проспекту, или Летнему саду. На крайний случай существует ещё Марсово поле. А я с удовольствием прогуляюсь здесь — люблю новые места.
— Я тоже, — обрадовалась Катя. — Тем более что в Летнем саду все статуи уже закрыли на зиму. Я была там с подружками. Тогда пошли?
Взявшись за руки, мы шагали по широкой аллее, затем свернули на узкую боковую дорожку. Дорожка была отсыпана крупным речным песком чуть красноватого цвета. Смотрелось это очень красиво.
— Смотри, какие странные штуки! — воскликнула Катя, показывая на два гранитных кругляша, которые стояли ровно посреди аллеи. Они были похожи на два низких пенька, словно кто-то спилил здесь ночью парочку гранитных деревьев.
— Что это такое? — недоумённо спросила Катя. — Она взобралась на один из кругляшей и засмеялась:
— Смотри — я выше тебя!
— Я слышал, что однажды на этом месте была дуэль. Стрелялись двое молодых военных и оба смертельно ранили друг друга. Мать одного из них поставила эти тумбы на месте гибели сына и его противника.
— Какой ужас!
Катя быстро спрыгнула с постамента.
— Почему ты мне раньше ничего не сказал?
Она расширившимися глазами смотрела на гранит.
— Подумать только — именно здесь умирал человек! Как ты думаешь — из-за чего они стрелялись? Из-за девушки?
Я пожал плечами.
— Возможно. Подробностей я не знаю. Помню только, что секундантом одного из них был Рылеев — знаменитый декабрист.
— Ничего себе! А может, дуэль была и не из-за девушки, а из-за политических взглядов?
— Не думаю, — усмехнулся я. — Хотя, в те времена стрелялись по поводу и без повода. Предлагаю немного подъехать на трамвае. Я бы не прочь где-нибудь пообедать. Ты случайно не знаешь поблизости какую-нибудь столовую?
— Нет, — помотала головой Катя. — Но если ты проводишь меня до общежития, мы что-нибудь придумаем.
— Вот и отлично!
— Я как раз хотела поговорить с тобой по поводу твоих знакомых. Этот Владимир Вениаминович — откуда ты его знаешь?
— Он иногда приезжает ко мне на охоту. Вот мы и познакомились.
— Ты знал, где он работает, когда просил его помочь?
— Догадывался. И как, он помог?
— Ещё бы! Он такое представление разыграл на вокзале — даже я испугалась! А что было с ребятами! Кирилла они увезли с собой, а Славку отпустили. Он по платформе бегом бежал! Два дня их на занятиях не было. Даже пошли слухи, что их отчислили. Но вчера оба появились. Только теперь сидят тише воды, ниже травы, а ко мне вообще не подходят, представляешь? И ещё девчонки шептались, что у отца Кирилла какие-то проблемы.
Я улыбнулся. Да, нагнал Владимир Вениаминович шороху.
— Твой знакомый подвёз меня на чёрной «Волге» прямо к институту. А по дороге рассказывал анекдоты — я хохотала, как сумасшедшая. А вот про тебя он даже не спрашивал.
— У нас такой уговор, — объяснил я. — Он про меня не спрашивает, а я про него не рассказываю.
— Понятно.
Катя недоумённо подняла брови.
— А сейчас мне рассказал!
— Во-первых, тебе — можно. А во-вторых — ничего я не рассказал, ты сама догадалась.
Мы вышли к трамвайной остановке. Здесь дул холодный ветер — он влетал в проспект и нёсся как по аэродинамической трубе.
Катя плотнее запахнула своё серое пальто.
— Проедем на трамвае? — предложил я.
— Давай!
Мы залезли в сердито лязгающий трамвай. Я опустил в кассу шесть копеек, провернул ручку и оторвал два билета.
— Сядем? — предложил я Кате.
— Неохота. Давай постоим здесь, на задней площадке.
Чуть ли не прижимаясь носами к стеклу, мы смотрели, как мимо нас, подрагивая, проезжал город. Дома стояли, тесно прижавшись друг к другу, в большинство дворов можно было попасть только через арки в фасадах зданий.
— Красиво, правда? — спросила Катя.
Я молча обнял её за плечи.
За спиной раздалось нарочитое покашливание. Мы обернулись.
На нас сердито смотрела бабулька в пуховом платке и тёмном драповом пальто.
— Что ж ты, милая, без билета едешь? — укоризненно сказала она Кате.
— Почему без билета? — растерялась Катя.
Я показал старушке два билета.
— Вот, смотрите!
— Ну, и что, — неохотно проворчала старушка. — Оторвал-то ты два, а денег сколько в кассу опустил?