Шрифт:
Макурин только спросил: — Поедешь ли?
Сразу радостно согласился. Понимал, что здесь ему без рода, без денег, безсвязей, многого не суметь. Зато в столице с крупным покровителем можно много добиться. И семья ее, где было восемь детей, с охотой отдали. Отец даже робко поинтересовался, не надо бы еще?
— Нет, пожалуй, хватит и этого!
В городке Глазове уже в Вятской губернии, который, честно говоря, городом был по названию, так, больше походил на большое село, нечаянно увидел нищенку небывалой красоты. Рыженькая, привлекательная, с бледным румянцем на лице и с изумительной фигуркой она даже в лохмотьях и в грязи была очень привлекательной.
Откуда что берется! — в который раз удивился Андрей Георгиевич. Перекрестился, как омыл ее, просмотрел на ауру. И душа ее была чистая, яркая, видно не прочерствела от грязной жизни.
Только показал рукой, сразу пошла, не побоялась. На первой же остановке отправили в баню, благо оказалась с ними молодая женщина — жена чиновника Синода. Он был по необходимости, и жена оказалась очень нужной. Омылась нищенка, сразу оказалась бриллиантом, ярким камнем, освеченным Богом, пусть даже рыжим.
А еще Макурин увидел трех приказчиков от Бога, повариху, талантливого трактирщика. Можно назвать трактирщика талантливым? Вряд ли. А вот способным точно. Во всяком случае, он его точно поставит руководить столичным рестораном, а не деревенской копеечной корчмой для грязных мужиков.
А в конце, уже даже не на Урале, а почти в Сибири, нашел он и для государства, точнее для самого императора. В местном селе в уездной управе указали ему пьяницу чиновника, которого держали из прекрасного почерка да из жалости.
Посмотрел действительный тайный советник на написанный Митрофаном Спиридоновичем Гаврилой (это фамилия такая) документ и не согласился. Нет, не из жалости его здесь держали, ибо во всей огромной России было только два человека с таким блестящим почерком — он да этот пьяница.
Сурово объявил, что забирает этого чиновника в столицу, на лицезрение императора. Кто возразит? В уезде и штатских генералов сроду не бывало. Езжай с богом!
Держали Гаврилу неделю в цепях, на хлебе, воде и молитве. А когда отошел от бесовской водке, приказал снять с него цепи и велел всю дорогу (это почти три месяца) молиться. И ведь молился!
Сибирь встретила Макурина и его спутников морозами, хоть и была осень, совершеннейшим бездорожьем и таким же безлюдьем. Это называется, Россия захватила Сибирь. Вот абсолютное вранье! Во-первых, Россией здесь не пахло, максимум россиянами, а это все-таки разные вещи, во-вторых, там и людей почти не было, ни местных аборигенов, ни приезжих из Европейской России.
Нет, в целом люди здесь были, но в основном по южной полосе и редкими селениями, которые так хотелось назвать крепостцами. Там святой и проехал с проповедями и молитвами, щедро крестя, милуя и леча. В Сибири чудес было еще меньше. Вернее так, там они были, но оказались все природные, земные и сибиряки к ним давно привыкли. К небесным же не то, что не видели, они их вообще не знали. Они ахали и крестились, когда попадали под общую лечебную молитву и, когда святой один раз осерчал на прихожан, и наслал на все общину фугу боли (слабую).
Тамошние люди и с начала-то дивились на святого, а уж когда уезжал обратно, то плакали. Кто там император, тут святой человек есть!
Глава 5
В Санкт-Петербург из Сибири Макурин приехал в санях в составе целого обоза. Все-таки настоящая зима уже, пусть и в календаре только ноябрь. Ничего, в бытность свою в прошлой жизни, еще до потепления XXI века, тоже помнил, как в ноябре снег толстым слоем ложился, солидно так до весны. Это потом так погоду развезло, даже в новый год дождь шел, и снега совсем не было.
В столице он привезенный народ быстренько разметал, в основном по своим учреждениям общепита. Не фиг расхолаживаться, отпуск еще не скоро, в XXI веке только. Так что кто куда, кто в трактир, кто в ресторан согласно служебному списку. Нищенку эту, кстати, Аленкой ее кличут, он привез в дом, нечто вроде любимица зверушки у жены будет — то есть между любимицей служанкой и приживалкой. Последние, правда, были в основном старушки, но ведь своя рука владыка.
Настя, увидев красивую девчонку — приживалку, ничего не сказала, но такискоса глянула, как рентгеном просветила, Андрей Георгиевич в какой-то момент себя почувствовал совершенно голым, хоть срамоту свою руками прикрывай.
Но ничего, жену свою поцеловал, в щечку, тихонечко погладил в лебяжьюшейку, потом по большому уже животу, Настя и притихла. По правде говоря, она в это время все больше думала про своего сыночка, даже муж был не особо нужен. А Макурин и не собирался ей надоедать. Посмотрел своим особым взглядом, все ли в порядке, посидел с женой, выслушал ее жалобы, перемежаемые мечтаниями после рождения сыночка, и отбыл в Зимний дворец, куда жена ее пока не ездила, находясь как бы в кратковременном отпуску.