Шрифт:
Капитан с удивлением посмотрел на меня, вероятно не ожидал познаний в флотских субординациях.
– Разрешаю.
Я протянул руку и произнёс,
– До встречи в Сирии, – повернулся и пошёл проверить личный состав перед отходом корабля.
*****
Огромный ИЛ-76 мягко приземлился на ночную полосу аэродрома, пробежался по полосе и вырулил к ангарам, где стояла военная техника. Пилот заглушил двигатели и открыл заднюю рампу. Через боковую вышли пассажиры, к которым подошёл дежурный и, проверив документы, направлял их в стоящие УАЗы. Его помощник что-то говорил по радиостанции. Через десять минут протопала рота морских пехотинцев. Повинуясь команде, с бега перешла на шаг, затем остановилась на раз-два и, как единый механизм, повернулась на право, застыв в ожидании. Мичман подбежал к помощнику дежурного, отдал рапорт, получил указание и, опять же, бегом бросился к строю бойцов. Отдал команду, строй рассыпался и началась разгрузка самолёта. Борт был загружен под завязку, патроны к пулемётам большого калибра, продукты, медикаменты, специальное оборудование, запасные части к боевой технике, камуфляж, адаптированный к местности и прочее, прочее, прочее.
Меня подвезли к штабу и попросили подождать в курилке. Через минуту вышел сержант и попросил следовать за ним. Командир базы поприветствовал меня и взял предписание, прочитал, нахмурился и произнёс,
– Всё хорошо, но есть проблема, у меня нет столько людей для охраны твоей техники. Мы принимаем за ночь пять, шесть транспортников, с морского порта каждые сорок минут приходит караван из пяти машин, отгружаем каждые два часа по семь, восемь машин. Так что, помочь ничем не смогу.
– Гражданин полковник, – начал я,
– Вы получили предписание, прошу расписаться в уведомлении. Где Вы возьмёте людей на охрану секретной техники меня не интересует. Через три дня прибудет военно-морской караван и с ним мои люди. Прошу распорядиться о размещении личного состава и обеспечить всем необходимым. Со своей стороны, могу пойти на встречу в том, что не буду задействовать всю технику сразу. А лишь две единицы, остальные оставлю у Вас на базе в качестве охраны. Смею вас заверить, что на расстоянии 10-15 километров к вашей базе никто не замеченным не подойдёт и это будет дешевле и безопаснее ваших вертолётов. У меня по три комплекта персонала на орудие. Наводчики будут нести круглосуточное боевое дежурство, заряжающих и обеспечение можете задействовать по своему усмотрению, но взвод охраны на два орудия прошу выделить. Так же, прошу отбор охраны поручить мне. Техника новая, экспериментальная, секретная, так что за безопасность ответим вместе.
– Это самоходки секретное оружие? – вспылил полковник.
Он хотел нахамить мне и сделать разнос, поставить на место и указать кто главный на базе. Но у меня не проскочит, где сел, там вокзал.
– Молчать! – крикнул я.
– Личное распоряжение верховного главнокомандующего и министра оборы Вам не указ? Мне что, нужно поставить их в известность? Что командующий Российской базой не в состоянии выполнять свои обязанности? Разговор окончен. Вы поставлены в известность, у Вас есть три дня. Если для выполнения правительственного задания необходима моя помощь, я готов Вам помочь. Прошу мою резкость не воспринимать за хамство и неуважение. Честь имею.
Повернувшись через левое плечо, вышел из штаба базы.
Через пять минут в курилку вышел полковник, закурил, сделал две затяжки и произнёс,
– Чего нам бодаться? Одно дело делаем, помогу по максимуму. Но и ты войди в моё положение, людей не хватает. Взлетела пара СУ-35 и заглушила последние слова.
– И ты на меня не сердись, где как не на войне испытать новую технику. И задачу поставили – помочь Сирийской правительственной армии так, чтобы был результат, и чтобы его было видно в Европе и в Америке особенно. Асад наш единственный союзник на данный момент и надо сделать всё, чтобы там задумались о том, кто правит бал на этом континенте.
– По рукам полковник?
– По рукам.
– По чарке? – предложил он.
– Тогда за трёх богов, – ответил я.
– Это как? – спросил он.
Я достал бутылку водки из сумки, с которой приехал и спросил,
– Хлеба кус найдётся?
– Идём в столовую, снимем пробу завтрака и расскажешь про богов.
Дежурный повар принёс нарезанные овощи и кусок варёной говядины, бутылку холодной минеральной воды, четыре стакана. Открыв бутылку, налил в два стакана по четверти и взяв руку стакан произнёс,
– За веру.
Мы чокнулись и выпили. Я сразу налил по второй,
– Президента.
Выпили и закусили. Налил по третьей.
– За отечество.
– Теперь понял каким богам ты молишься, – сказал полковник и закурил.
В столовую вбежал молодой лейтенант и, запыхавшись, скороговоркой произнёс,
– Наших обстреляли. Потерь нет. Подходят к базе.
– Чего орёшь как полоумный, – ответил полковник,
– Все живы?
– Да, – ответил лейтенант.
– Пожарных и техников на полосу. Отведёшь полковника и устроишь со всеми удобствами. Как понял?
– Есть, – крикнул лейтенант и взял под козырёк.
– Бог даст, продолжим, – сказал я и тоже козырнул.
Приняв душ, прилёг, предварительно попросил офицера разбудить через три часа. Заснул быстро и проспал без сновидений три часа. Проснулся перед стуком в дверь.
– Войди.
– Просили разбудить через три часа, – произнёс лейтенант.
– Спасибо. Перекусить бы.
– Идёмте, я провожу. Полковник распорядился.
*****
Через два часа я выехал на грузовике с группой бойцов в порт для принятия груза и техники. В порт попали с наступлением сумерек, там уже суетились люди, работали краны, патрули проверяли документы. У трапа военного корабля часовой остановил меня, проверил документы и по радиостанции вызвал вахтенного офицера, который проводил меня к капитану судна.