Тут мне стало понятно, что я — а вместе со мной и Борис — попал в разборки по дележу бизнеса. Меня использовали в этом деле «в тёмную» (а проще говоря — взяли и подставили) мой шеф, генерал и уже бывший друг. В таких ситуациях я уже бывал, заканчивались они обычно посещением прокуратуры и объяснением незаконных действий с моей стороны. Но сейчас я не знал, чем закончится вся эта история, и попросил сожителя показать мне документы, подтверждающие его принадлежность к бизнесу как хозяина. Объяснил, что они мне нужны для материала, которым я занимаюсь по официальному заявлению его сожительницы. Занимаюсь я им по закону, и материал зарегистрирован в журнале учёта преступлений. Прослушав наш разговор, его друзья (возможно, из органов службы безопасности УВД или иные) не нашли бы никаких причин заподозрить меня в самоуправстве. В возбуждении уголовного дела по материалу планирую отказать, так как не вижу в нём состава преступления. Я говорил внятно и громко — специально для его друзей, а сам думал, что разговор наш записывается и нужно сделать всё, чтобы соблюсти морально-этические нормы сотрудника милиции — ведь перед нами был не жулик, а добропорядочный гражданин.

Он открыл свой металлический сейф с кодовым замком, достал документы и предъявил их мне. Документы, подтверждающие его принадлежность к бизнесу, убедили, что передо мной не мнимый, а настоящий хозяин бизнеса. А вот накладные на товар меня повергли в шок: оказывается, бизнес у него не простой — по продаже парфюмерии, только за один месяц товара проходит на пятьсот тысяч долларов. Товар приобретается в Москве, и за него он рассчитывается не рублями, а долларами. На мой вопрос по поводу криминального жулика в его кругах он ответил, что знает такого, что жулик — на стороне его сожительницы, и что я смогу это проверить — он частый гость у генерала, у них создано совместное ООО, где все они учредители. Он назвал предприятие. Я его слушал, а в моей голове, как калькулятор, шла работа: как мог я, не один год работая вот с такими «клиентами», попасться на такой крючок? Ответ скоро стал ясен: мои бывшие коллеги повелись на деньги, променяв дружеские отношения между нами на доллары. С этого момента свою работу нужно будет планировать уже по-иному, но нужно сначала закончить с этим делом.

Я попросил «парфюмера» проехать вместе со мной до отдела — он согласился. Взял с него объяснение, скопировал накладные и учредительные документы — подстраховал, так сказать, одно место ниже спины. Написал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, мотивируя тем, что это гражданско-правовые отношения, и стал ждать утра. Завтра на планёрке доложу начальнику о своём решении.

Но я ещё не знал, что это утро для меня будет не таким уж светлым. На планёрке начальник мне сказал, что в райотделе имеется уголовное дело, которое было возбуждено сегодня утром — по факту кражи из квартиры. Украли сейф с большой суммой денег и всеми документами на товар, назвав фамилию вчерашнего хозяина квартиры, которую мне пришлось посетить. Главное, что заявитель в этой краже подозревает меня и моего «подельника» — товарища по несчастью, Бориса. Мне нужно будет сейчас срочно проехать до следователя, дать объяснение по поводу вчерашнего посещения его квартиры и прояснить ситуацию.

Сидеть на стуле напротив следователя, да ещё вместо жулика, — ощущение не из приятных. Знаю, что здесь постарались его друзья — только мне нужно будет выяснить, кто они такие, в каких службах работают; возможно, и в нашем управлении они есть… Потребуется время, но сейчас нужно дать правдивые показания и, конечно, узнать у следователя больше информации по уголовному делу.

Расследование этого дела было поручено молодой девушке — встретила она меня недружелюбно, видимо, я ей не понравился как мужчина, а если серьёзно — она была малоопытным сотрудником. Стаж её службы не превышал и двух месяцев, как я позже узнал. Но указание ей со стороны высокого начальства — допрашивать всех с пристрастием, невзирая на звание и место работы — было принято за основу, и она работала точно «по букве закона».

Главное — не поддаться эмоциям, когда тебя кто-то хочет поставить на место в начале разговора, а выслушать его до конца. Затем — улыбнуться и предложить свою помощь в его нелёгкой работе по расследованию преступления, тем самым обезоружив нападающего. Ведь ты находишься на его «стороне», и для него лишний помощник не помешает. Тем самым сбиваются все его карты по методике допроса. Я этот метод применял уже давно в своих частых посещениях прокуратуры; помог он и в этом случае.

Я рассказал ей о своём участии в этом деле и предоставил копии всех документов по отказному материалу. Документы всегда действуют отрезвляюще на всех, особенно на следователей, которым потребуется время на их изучение. Перекинулся с ней словами о том, что и сам ранее работал в этом отделе — старшим оперуполномоченным уголовного розыска; что коллектив хороший и я многому здесь научился, знаю всех начальников, с некоторыми нахожусь в дружеских отношениях… Говоря с ней и усыпляя её бдительность, я пытался вытянуть хоть какую-то информацию о лице, желающем мне зла, узнать — в этом отделе или в другом работает заинтересованное лицо, и кто дал ей указание допросить меня, пусть пока и в качестве свидетеля.

Она рассказала, что вчера поздним вечером её пригласил в кабинет руководитель отдела, в котором находились начальник службы безопасности УВД, сотрудник БХСС из городского управления милиции и потерпевший. Они и дали ей указание заниматься этим делом; провести следственные действия с последующим выездом на квартиру к потерпевшему. Опергруппой было установлено: преступники проникли на крышу дома через лаз на пятом этаже — он был открыт. Квартира у потерпевшего находится на последнем этаже пятиэтажного дома. Спустились по верёвке на балкон и свободно проникли через открытую балконную дверь в квартиру, где совершили кражу сейфа с деньгами и документами на товар, находящимися в нём. Сейф сбросили с балкона на газон, где остались следы от падения. Свидетелей найти не удалось. Что интересно — потерпевший в этой краже подозревает меня или моих «друзей» — квартирных воров, которым я якобы дал указание. Таким вот способом он хочет наказать меня за то, что мне вчера не удалось отнять его бизнес у сожительницы. Сам он во время совершения кражи отдыхал с четырьмя девушками в кафе «Синица», чему есть свидетели. Инсценировать кражу не мог — ведь скоро отчёт перед налоговой инспекцией, и ему это не выгодно ни при каких раскладах. Одного он не учёл — у меня были копии документов на товар, и я объяснил следователю, что ему «помогу» в его отчётности и передам в налоговую полицию бумаг на пятьсот тысяч долларов. Думаю, они пойдут мне навстречу.

Следователь в силу своей неопытности не понимала, что квартирная кража — это цветочки в сравнении с вычетом налогов с такой огромной суммы. Ведь последствия для фирмы от начисления налога могут быть катастрофические — вплоть до полного её разорения. Сожительница объяснила мне механизм прохождения товара через торговые точки. В Москве сожителю на оптовой базе дают накладные на товар с настоящими печатями, сертификатами и так далее. Он в нашем городе его уже реализует. После реализации товара сожитель созванивается с москвичами, говорит, что товар весь реализован, и накладные они одновременно уничтожают, тем самым уклоняясь от уплаты налога. Как будто товара и не было вообще в торговых сетях — ни в Москве, ни в нашем городе. Всё гениальное просто. Такой схемой пользовались всегда.

Прощаясь со следователем, я попросил её, чтобы она убрала со стола коробку для обуви, так как при беседе она своим шипением отвлекала меня. Девушка засмущалась и ответила, что никаких звуков не слышит, да и почему бы меня заинтересовала обыкновенная обувная коробка? На что я ответил, что первый раз вижу коробку, которая издаёт шипящие звуки; видимо, производители обуви научились делать «говорящие» ботинки. Возможно, служба безопасности УВД заинтересовалась вами и взяла в оперативную разработку, поместив в коробку магнитофон, который и издаёт эти звуки, а вы этого не заметили. То ли он уже изношенный, то ли они случайно забыли его в кабинете.