Представляю себе, как дома математик, причмокивая и рыча, набрасывается на задачник.

У меня нет ни полосатого кота, ни собаки, ни канарейки. Когда я прихожу домой, мне некому почесать за ухом и никто не трется о мои ноги. И единственное, что заменяет мне уют, это мой аппетит. Это мое единственное домашнее животное.

Да, этого я не умею! Я знаю расписание этой любви, но она у меня не выходит. Мансарда, коты, март, шаткий стол, и я, веселый бездельник тридцатых годов в клетчатых панталонах. И вот - девчонка, Фаншетта, ласкаясь, предлагает мне губы. (Верно. Разные роды любви.)

Я поднял руку, точно останавливая трамвай по требованию.

Волна за волной, и, смешиваясь с лимонадом, проникает в мою душу прилив (пейзаж?).

Выяснить раз навсегда для человечества вопрос о водопадах!

Идея: два друга. Один к концу книги разочаровывается в другом.

Идея: роман через окно.

Идея: постепенный рост центрального героя. Он кончает крупным успехом (М.Ид.)*.

______________

* Мартин Иден.

Об такого человека я не согласился бы вытереть ноги.

Если б все люди опаздывали только на пять минут, жизнь была бы много легче.

История редактора, напечатавшего доклад Раковского, который не состоялся.

Завод-отец.

Несколько человек пишут романы...

– Скелет проклятый!

Самый глупый еврей в Москве.

Квартира была шикарная, как буфет первого класса.

Американизм - работа без пиджаков.

Пильняка я читать не мог - это выше отпущенных человеку природой сил. Я пробовал несколько раз. Я подготавливал себя исподволь, постепенно к мысли, что придется все-таки прочесть, как готовят себя к операции.

Пильняк - мудреный русский писатель.

Французские Пильняки.

А то я тебя в Пильняки отдам!

Человек средних способностей может делать все.

Все это ерунда. Надо писать легче, смелей, без психологизмов. Если это не принято в русской литературе, то тем хуже для нее.

Вот идея романа:

И нам не страшен дьявол сам,

Когда пред черным днем

Он молча бродит по лесам

С коптящим фонарем.

И графство задрожит, когда,

Ночной вздымая прах,

Из леса вылетит беда

На взмыленных конях.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Молчат дома и храмы, задохшись тишиной,

Раз город полон мертвых, кому ж идти домой?

Но мертвые услышат и мертвые поймут,

Поднимутся как туча, пойдут, пойдут, пойдут...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Бальзак - вот школа!

Ужасно! Необходимо читать плохие книги. Я почти ничего не читал этот год. Это вредно.

"Победитель" Яковлева очень помог мне понять свои слабые места. Его книга вся состоит из ненужных подробностей: как герой смутился, обрадовался, испугался. Я заметил уже, что описание этой ерунды самая скучная часть работы автора. Каково же читателю?

Корзина - добрый гений российской литературы.

Власть ничтожных занятий!

Анекдоты прошлого века, словечки времен Чернышевского и... имена скандальных банкротов... сидели в нем, как орехи в кедровой шишке.

Он добр, потому что не в состоянии рассердиться, откровенен, потому что ему нечего скрывать... и т.д.

Собаки лают, а караван идет.

Особое внимание обратить на то, каким способом Нежданов напивался пьяным...

Конфликт: цель и ее осуществление.

– Легкомыслие, беспечность, ставшие серьезными факторами жизни.

Скромность нужна женщинам, а не галстукам.

Я уважаю старость (по поводу остроты или анекдота).

Человек для выдержки делает на ногте отметку ножом, - не встречаться с девицей, прежде чем отметка не сойдет.

О сложном образе. Человек, подыскивающий слово (или тему для разговора), - человеку, лихорадочно ищущему ключ по всем карманам.

Хочу размножаться!

Лысые математические формулы мудро сочетаются с...

Типовое восклицание: а может быть... (я гений?)... я хочу коснеть в своем жалком невежестве?

Как большинство преуспевающих людей, он был недалек.

...С дрожью в голосе: будьте любезны, не откажите в любезности позвать к телефону такого-то.

Нужен, как собаке боковой карман.

Как фокусник обещал съесть человека.

– Люблю роскошную жизнь! (человек вставил себе золотой зуб).

Вы, тире, мерзавец!

Ну, ты, отчаянной жизни еврей!

От этих обоев она поглупеет.

Бумажные цветы вымысла.

О ГАЗЕТНОМ ДНЕ

И продал ее за что-то тридцать - не то тысяч, не то миллионов...