Шрифт:
– Яся, ты умничка! Ну конечно, на склад! – я почти рассмеялся ее догадке, совсем не обидевшись на «мусор». – Я только расстроился, что в общежитии такую махину нигде не спрячешь!
И на склад я еще смогу провести Сергея по своему пропуску, уж он-то точно не перепутает послание из дальнего космоса с мусором.
Яся моего восторга не разделила.
– Макс, ты умом тронулся? Ты не член Исследовательского корпуса! Ты не ищешь жизнь в космосе. Ты работаешь механиком в курьерской службе! Послание, не послание, главное – это не робот-курьер! Как ты объяснишь начальству, что занял ремонтный склад личным, – она задохнулась от возмущения, – личным имуществом!
Мне это, конечно, польстило, и я не стал объяснять ей, что такая находка не может принадлежать ни мне, ни кому бы то ни было еще. Было очевидно, что Яся моего восторга не разделяла. Вот жалость! Ведь без ее помощи я действительно не смогу скрыть эту находку от начальства.
В том, что спутник надо до поры до времени скрыть, я был убежден. Сначала факты, потом гипотезы! Сначала – разберусь во всем сам.
Но пока я только зафиксировал аппарат и построил обратный маршрут. На то, чтобы придумать план, как заручиться Ясиной поддержкой у меня было еще пятьдесят две минуты.
– Ну, хочешь, я приглашу тебя на свидание? – увещевал я Ясю, уже пытаясь причалить к пирсу склада.
Яся хоть и не стремилась мне помочь в сокрытии космической находки, но и препятствовать не стала. Как только я вошел в порт, компьютер сообщил, что ремонтный отсек номер семнадцать на мой номер уже забронирована и будет числиться за мной следующие сутки – ровно столько, сколько по протоколу необходимо для починки вышедшего из строя робота-курьера.
Для раскрытия тайны непознанного аппарата это было преступно мало. Но для Яси, считавшей мою находку космическим мусором, щедро много.
– Букет завтра у штурманской оставлю! – продолжал я, уже закрепив аппарат в транспортировочной капсуле – та едва налезла – и наблюдая, как он медленно переплывает из моего трюма в ремонтный отсек…
– Все смены один отработаю и никому не скажу! – натягивая на спутник тканый чехол. Чехол, рассчитанный на стандартных роботов-курьеров, на аппарат, естественно, не налез. И я постарался растянуть его хотя бы на той части, что была ближе всего к выходу. Чтобы у того, кто вдруг по случайности заглянет в отсек, не возникло лишних вопросов.
Я оценил размеры аппарата и признался себе, что лукавлю – вопросы к этой махине возникнут в любом случае.
– Ну, Яся!
Все это время она молчала и только редкие характерные «Хм» в динамиках выдавали, что Яся меня все-таки слышит. Но тут наступила тишина и за то долгое мгновение, что я ждал от нее ответа, я успел подумать, что она специально дала мне причалить и выгрузиться, чтобы мне некуда было деться, когда она вызовет управителей и наряд охраны.
– В четверг, – все же ответила она.
– Что в четверг? – опешил я, все еще находясь во власти фантазий о моем неминуемом аресте.
– Отработаешь без меня в четверг, – разжевала она. – А сейчас – смена закончилась! Так что выметайся отсюда, пока я не передумала!
– До закрытия отсека осталось десять минут, – пародируя механический голос информативной панели, начала отсчитывать Яся. – Девять…
Я заметался по отсеку, одинаково пораженный ее согласием и угрозой.
Схватил инструменты, извернулся под антенной и протиснулся к корпусу аппарата – туда, где виднелся футляр с золотой пластиной.
Отчего-то мне стало понятно, что этот золотой диск – самое ценное, самое важное, что есть у этого аппарата. Что может быть только ради него, его когда-то построили и запустили. Ради вот этого вот диска и ради того, чтобы когда-нибудь где-нибудь его кто-нибудь нашел.
– Шесть, – вторила моим мыслям Яся. Мне показалось, что она с удовольствием привирает в меньшую сторону. Возможно, ей нравилось наблюдать через камеры, как я кручусь вокруг футляра в попытках отсоединить его от корпуса. Хватаю то отвертку, то зубцы, то лазерный резак. Стучу, режу и тяну. А она считает.
– Две.
Наконец, футляр тяжестью упал мне в руки. Есть!
Я метнулся с ним к выходу из отсека и выскочил за двери, за мгновение до того, как Яся торжественно произнесла:
– Один!
И двери у меня за спиной захлопнулись.
– Яся, – просипел я, сорвавшимся от переживаний голосом. – Ты самая прекрасная женщина на всем Архипелаге!
Ответом мне было, уже привычное «Хм». Мне показалось, что в этот раз я уловил в нем одобрение.
***
В общагу я лез через окно, справедливо рассудив, что поздней ночью меня, потного, вымазанного космической пылью и до одури счастливого, вряд ли пропустит комендант.