Шрифт:
Исследуя Лапландию, я в 1885 г. оказался на берегах Белого моря, но мои естественнонаучные и этнографические интересы требовали побывать еще восточнее, а именно в бассейне Печоры, на Северном Урале и в Сибири. Но прежде чем рассказать об этом, я вкратце опишу те места.
Печора, по которой я предполагал достичь Северного полярного круга – одна из крупнейших рек Европы. Ее протяженность оценивают в 1483 км 51 , а площадь бассейна составляет 2/3 территории Франции. Эту реку превосходят только Волга, Дон и Днепр. Сия обширная территория, как и вся северная часть Старого Света, состоит из двух неодинаковых зон. Вдоль берегов Северного Ледовитого океана тянется бескрайняя тундра – большие, безлесные заболоченные пространства, своеобразным продолжением которых являются окаймляющие их мрачные воды. Затем начинаются обширные лесные пространства Русского Севера – раскинувшийся на тысячи километров строевой лес. Хмурую утомительную для глаз тундру сменяет не менее печальное и скорбное зеленое однообразие. По своим природным условиям бассейн Печоры относится к Северной Азии, так что не зря один английский натуралист назвал эти места «Сибирью в Европе» 52 . Уральские горы поражают своей красотой, но за ними опять лежит равнина с лесами и большими реками. Приобье и земли Печоры очень похожи: по ним можно проехать сотни километров и не почувствовать этого, поэтому интерес для путешественника представляют лишь здешние жители.
51
Strelbitsky I. А. Superficie de l'Europe. S. Petersbourg, 1882. <Согласно современным данным – 1809 км.>
52
<Имеется в виду название книги английского мануфактурщика, путешественника и орнитолога–любителя Генри Сибома (1832–1895) «Сибирь в Европе: посещение бассейна реки Печоры на северо–востоке России; с описаниями естественной истории, миграций птиц и т. д.» («Siberia in Europe: a Visit to the Valley of the Petchora, in North–East Russia; with Descriptions of the Natural History, Migration of Birds, etc.», 1880).>
Образ жизни находящихся вдали от цивилизации обитателей этих мест ничем не отличается от наших доисторических предков. Их костяные наконечники похожи на те, что находят у нас при раскопках, поэтому позволяют понять назначение вещей каменного века. Чтобы узнать о жизни первобытных людей, нужно побывать у печорских зырян и уральских остяков 53 . В природе меняется все – животные, камни, растения, но только не дикари.
Получив одобрение плана моих исследований у министра народного просвещения Франции 54 , я стал добиваться рекомендаций у русских властей. Успех экспедиции в России целиком зависит от этих бумаг. Имея их на руках, вы избавляете себя от всех проблем, в противном случае о поездке можете даже не мечтать. Откликнувшись на просьбу французской стороны, русское правительство согласилось мне помочь. Одновременно я заручился поддержкой Императорского Русского географического общества, за что глубоко признателен господам Семенову 55 и Григорьеву 56 – соответственно, вице–председателю и секретарю этой влиятельной научной ассоциации. Моя исследовательская программа не смогла бы реализоваться без их дружеских советов и помощи.
53
<Здесь и далее под остяками Рабо в основном подразумевает вогулов (современных манси), причину этого см. ниже.>
54
<Имеется в виду Леон Виктор Огюст Буржуа (1851–1925).>
55
<Семенов–Тян–Шанский Петр Петрович (до 1906 г. – Семенов; 1827–1914) – русский географ, ботаник, статистик, экономист, государственный и общественный деятель. Вице–председатель Императорского Русского географического общества с 1873 г.>
56
<Григорьев Александр Васильевич (1848–1908) – русский ботаник и этнограф, секретарь Императорского Русского Географического общества в 1883–1903 гг.>
До Печоры можно добраться тремя путями. Первый начинается в Архангельске, проходит через Пинегу, Мезень и приводит к Печоре в Усть–Цильме. Здешние ландшафт и люди не представляют большого интереса, кроме того, чтобы достичь Урала, от Усть – Цильмы придется вновь подняться вверх по Печоре, а это утомительно и займет уйму времени. Второй путь идет из Вологды по Суконе, затем по Вычегде до Усть–Сысольска 57 , а потом по болотистой местности. Поскольку у нас с собой был тяжелый багаж, этот вариант отпал. Третий маршрут идет по Волге, Каме и ее притокам до Чердыни, по которым легко преодолеть три сотни километров до верховьев Печоры. Сначала нужно плыть по реке, а потом тащиться по волоку. Этот путь наиболее удобный и одновременно наиболее интересный из всех перечисленных. Начав его с очень похожей на Европу местности, вы вскоре попадаете в мире далекого прошлого, где население носит старинную одежду, соблюдает древние обычаи и даже языческие ритуалы. До знакомства с зырянами и остяками мне предстояло побывать у их двоюродных братьев черемисов, к которым можно было попасть по Волге. 19 июня 1890 г. я выехал по Московской железной дороге из Санкт–Петербурга и спустя почти сутки прибыл в Рыбинск.
57
<Ныне г. Сыктывкар – столица Респ. Коми.>
Вокзал окружала широкая унылая равнина и ничего не говорило о наличии поблизости реки. Сев в повозку, я галопом пересек город и оказался на берегу заполненного водой огромного котлована – это была Волга. Она была испещрена сотнями мачт огромных шаланд и напоминала торчащие из воды стволы деревьев. После того, как мой пароход отчалил, количество судов вокруг стало постепенно уменьшаться, но потом перед глазами появились буксиры, тащившие тяжелые и неповоротливые баржи и длинные плоты с маленькими домиками и многочисленными людишками – этакие плывущие по реке и напоминающие Ноев ковчег хутора. Круглосуточно они тянутся вверх по Волге, везя зерно из центральной России, каспийские соль и рыбу, уральское железо, сибирскую и персидскую продукцию, товары с севера и юга. Ежегодно за шесть месяцев навигации по этой реке проходит примерно 14 тыс. судов с 300 тыс. пассажиров. По Волге Азия проникает внутрь России на три сотни километров —до самого Петербурга. Нам, уроженцам Запада, кажется, что это другая часть света, где–то у границ Азии.
Через несколько часов после отбытия из Рыбинска я сошел на берег в Ярославле и на следующий день отправился в Вологду. Так как мне предстоял путь по восточной части огромной Вологодской губернии, нужно было посетить ее губернатора. От Ярославля до Вологды 300 км – для русских это вообще пустяк. Ехать туда нужно по узкоколейке, причем единственный поезд ходит раз в день туда и обратно со скоростью 19 км/час, – ну что тут еще можно сказать! 58
Через почти половину суток пребывания в вагоне передо мной вдалеке неожиданно появились несколько десятков башен, куполов и минаретов, возникших из–под земли, яко со дна морского – это была Вологда. На 18 тыс. ее жителей приходится 54 церкви – кажется, такого в России больше нигде нет. На русские города лучше всегда смотреть издали: благодаря многоцветью церквей они кажутся невероятно прекрасными, а на самом деле являются большими селами.
58
<В конце 1880–х гг. большинство поездов в России двигались со скоростью не более 30 верст/час (Шенк Ф. Б. Поезд в современность. С. 178).>
Вологда стоит на берегах одноименной реки, впадающей в Сукону, которая, в свою очередь, впадает в Северную Двину. От Вологды до Архангельска по ним в период навигации идут пароходы. Обмеление рек часто препятствует навигации, поэтому ездить нужно не позднее середины июля.
Вологодский губернатор 59 принял меня очень тепло, вручил так называемый «открытый лист» (рекомендательное письмо для местных властей) и распорядился, чтобы на Печоре ко мне приставили урядника (так в России называют сельского жандарма) в качестве охранника.
59
<Обязанности губернатора в то время временно исполнял Александр Александрович Мусин–Пушкин (1856–1907).>
Вернувшись в Ярославль, я отправился по Волге в Нижний Новгород, путь до которого занимает 35 часов. Ландшафт здесь вполне заурядный, но можно стать свидетелем забавной сценки, встретить что – то колоритное или необычное. При заходе солнца на фоне пурпурного неба взметаются разбросанные по окрестностям церкви. Их позолоченные купола горят огнем, сквозь колокольни виднеется красное небо, делая их похожими на прикрепленные к белым стенам огромные зажженные свечи.
Утром 23 июня я увидел Нижний Новгород – замечательный город, одно упоминание которого вызывает в сознании фантасмагорию ярких сцен. Огненное солнце, ярко – голубое небо, ослепительная белизна вокруг… Впереди возвышался холм с крепостными стенами, башнями, колокольнями и минаретами. Справа располагалась равнина с низкими домишками, над которой вздымался огромный красный, сверкающий золотом и отблесками металла собор, а вокруг – заполненные судами реки Волга и Ока, каждая из них была шириной с километр.
Улицы в порту грязные, вымощены плохо, кирпичные здания побелены известкой. Здесь нет приличных магазинов, а вместо завлекательных ресторанов – одни лавки да кабаки, поэтому Нижний Новгород больше напоминает предместье. За исключением Петербурга и Москвы магазины в России гораздо хуже, чем в наших самых захудалых провинциальных городишках, однако в неказистых русских лавчонках представлены товары на сотни тысяч франков.
Всюду царило большое оживление. Люди здесь носят преимущественно фуражки, а не шляпы. Всюду сновали торговцы в черных широких кафтанах, мужики в красных рубахах, татары в овчинных шапках, продавцы сушеной рыбы и пирогов, нищие, монашки, непрерывно носились туда–сюда дрожки и необычные повозки – русские при первой возможности стараются воспользоваться таким транспортом.