— Мне так не кажется, — снова ударив по решетке, так что она содрогнулась, заметил я.

Удар отдался болью во всем теле.

Ворон склонился к Кире и впился своими тонкими губами в её губы. Фил в отчаянии застонал, закрыв лицо руками, не в силах вынести этого зрелища. У меня сердце сжалось в комок и больно стукнуло о ребра. Я молотил по решетке, что есть силы, но тщетно.

Поцелуй был долгим. Наконец, ворон оторвался от губ Киры и сплюнул на пол черную специю.

Кира моргнула, подняла взгляд на своего будущего мужа и вздрогнула.

— Что случилось? — тихо пискнула она, беспомощно озираясь по сторонам.

Я ударил последний раз по решетке, и она вдруг осыпалась к нашим ногам, как будто была сделана изо льда, а не из железа. Почему все в жизни опаздывает на какое-то мгновение?

Но Мерлин, ухмыляясь, уже держал у горла Стеллы кинжал.

Ворон приобнял дрожащую, точно листик на ветру, Киру.

— Вот мои условия, сокол, — не спеша сказал он. — Кира, милая, ты тоже вникай, тебе это пригодиться. Мне не нужна жена, которая не выберет меня сама. Поэтому я отпущу Киру к вам и дам ей на раздумье время до полуночи. Кира, радость моя, тебе нужно будет подумать хорошо и сделать выбор: или я, или твой братец.

— Тут и думать нечего! — смело прошипела Кира.

— Ошибаешься, котенок, — усмехнулся ворон. — Если ты выберешь брата, то будешь проклята, станешь ночной кровосоской и тебе придется убивать людей в полнолуние за порцию крови. Кроме того, я буду очень расстроен и мне придется убить подружку сокола и Харви. Впрочем, мне придется не пожалеть даже и самого сокола, и твоего братца, и всех остальных… Я когда в ярости не могу ничего с собой поделать.

— Как будто если она выберет тебя, ты нас пощадишь, — процедил я.

— Пощажу, Эрик, слово ворона! Я отпущу вас, а с вами Стеллу и Харви. Возможно, вы даже успеете его спасти, если постараетесь. Кроме того, если ты, Кира, придешь ко мне добровольно, я разрешу тебе раз в год видеться с братом, пока не установлю свое царствие на земле. Буду отпускать тебя на месяц к нему. Только рассказать ты ему обо мне ничего не сможешь, чтобы не было искушений предать мужа… Вот такие у меня щедрые предложения, а теперь иди, котенок, тебе надо подумать. Я знаю, что ты всё сделаешь верно.

Ворон подтолкнул девушку к нам. Кира сделала, шаг, второй, а затем рванула с места и, кинувшись к Филу на шею, громко разрыдалась. Фил погладил сестру по рыжим волосам, пытаясь утешить.

Ворон проводил невесту холодными глазами. И как ни в чем не бывало, сел за стол и принялся орудовать ножом и вилкой, не обращая на нас больше никакого внимания.

Нам ничего не оставалось делать, как покинуть этот охотничий домик. Надо было подумать и обсудить, что делать дальше. Идти на поводу у ворона не хотелось, но выбора у нас не оставалось.

После полумрака в зале ворона, солнце ослепило, больно ударив по глазам.

Времени до полуночи оставалось часов пять, не больше. Но и не меньше.

Мы углубились подальше в лес, насколько позволили нам оставшиеся силы. Выбрали полянку и опустились на зеленый травяной ковер. Так хотелось растянуться на этом мягком ковре, положить под голову ладонь и уснуть крепко-крепко.

От усталости соображал я туго, все чувства притупились. При всем этом ещё и ужасно хотелось есть, в животе устрашающе урчало от голода. А перед глазами, как назло, стояла картина, когда ворон, ловко орудуя ножом и вилкой, закидывал в себя куски мяса. И ведь спецом, гад, дразнился.

Заговорить первыс никто не решался. Я украдкой поглядывал на Киру, ища в ней признаки пробуждающейся жажды крови, но девушка была всё той же девушкой, которую я знал прежде, разве что на лице легла тень перенесенных страданий, сразу сделав её взрослее и печальней.

Ворон вполне мог врать о проклятии крови, но то же самое говорили свитки отца. Да и можно ли было, так рисковать… Тут и говорить было не о чем — я понимал, что рисковать было нельзя, сейчас не та ситуация. Что лучше быть монстром или жить с монстром — вопрос не из легких.

— Эрик, ты не можешь угомонить свой живот?! — раздраженно спросил Томаш. — Звуки такие, будто у тебя там зверь какой-то пробуждается. Жутко очень…

— А так и есть, во мне пробудился злой и голодный зверь! Скоро он начнет жрать людей, если его не накормят! Ты будешь первым! — сделав жуткую рожу, проскрежетал я заунывным голосом.

— Да иди ты, — поежился Томаш.

Кира пискнула и придвинулась ближе к брату. Отец тяжело поднялся с земли.

— Пока мой сын не стал людоедом, — с усмешкой вздохнул отец, — надо добыть еды, позаботьтесь о костре.