— Вас послал Песчаный Карп?! О, я хотел сказать, уважаемый господин фер Шири-Кегарета, конечно же! Это он наблюдает за нами сейчас? Будьте любезны передать, что я действительно готов к разговору. Ему не стоило прибегать к подобным методам, даже если господин хотел продемонстрировать всю «тяжесть» предстоящей беседы… Уверен, что могу привести многоуважаемому фер Шири-Кегарете знакомый и весомый аргумент, способный заставить эту чудесную колымагу незамедлительно остановиться и открыть двери, сисадда?

И я уставился в объектив чужого гаппи, как бы невзначай повертев на запястье свою бесценную «болтушку». Вместо ответа чу-ха с башером лишь тяжело вздохнул и поморщился, будто кручинясь над моей непроходимостью.

— Пожалуйста, замолчи, — почти взмолился он, но сделал угрожающий нажим на последнем слове. — Не нужно версий, предположений, хохотушек, подколок и угроз, хао? Ответишь на единственный вопрос, а потом катись на все четыре стороны. Но сейчас — придержи язык.

Я подвигал затёкшей шеей, уселся удобнее и одновременно чуть отодвинулся от нависающего немногословного крепыша.

— А кто сказал, что я вообще стану отвечать?

Писклявый пожал плечами и свободной лапой подтянул хвост, чтобы тот ненароком не касался моей ноги.

— Да мне, в общем-то, насрать. Нас попросили кое-что узнать, терю, сисадда? Мягко узнать, по возможности. Но если придётся, мы своё дело знаем…

И он замолчал, причём до того многозначительно, что стало тошно.

Чудесно! Просто чудесно! Почти семь лет прожил я в Бонжуре, каждый день таская свою хрупкую тушку по его опасным улицам и не менее опасным переулкам, и оставался цел (чаще всего). А что сейчас? Второе похищение за неделю!

Ладно, хоть душить не стали, и на этом поклон до хвоста… а ещё разница состояла в том, что сейчас за мной не следил горемычный Прогиб, способный в самый ответственный момент самоотверженно прийти на подмогу…

Прочистив горло, я привстал и расправил под задницей смятое пальто, мимоходом убедившись, что нож и кастет остались на привычных местах. Фаэтон мягко катил по улицам Юдайна-Сити, даже не пытаясь подняться в силовой полётный коридор. Я попробовал считать повороты, за которыми почти следил с момента похищения, но убедился, что момент безнадёжно упущен.

— Кто бы вас ни послал, — сказал, на этот раз глядя в сторону лобового стекла и пытаясь хотя бы примерно угадать местоположение транспорта, — всё происходит неправильно, сисадда? В последний раз предлагаю, парни, давайте начнём зано…

— В последний раз предлагаю — замолчи, терюнаши.

На этот раз в писклявом голосе вооружённого чу-ха не было и намёка на добросердечие. Он сунул левую лапу в карман широких штанов и вынул блестящий чёрный шарик с выдвижными шипами:

— Смотри, пунчи, это кляп из уютного дома. Хочешь, чтобы я воспользовался?

Вместо ответа я замолчал и вежливо улыбнулся. Почти сразу ощутив, что с «низким писком» сейчас едва ли что-то выйдет, даже если начать сию секунду готовить свой спасительный дар…

Фаэтон начал подниматься, но не в воздух, а по наклонной поверхности; висевшего на поручне Молчаливого качнуло, едва не опрокинув на меня. Чу-ха сдавленно ругнулся, быстро восстановил равновесие, а шанс для молниеносного удара кастетом в мохнатое ухо тут же испарился…

Мысли путались от усталости, и их связности не помогал даже кипящий в крови адреналин. С одной стороны, пустынный зверёк в моей голове советовал драться и бежать. С другой — молил не делать глупостей и выжидать. В конце концов, возжелай неизвестная троица грохнуть Ланса Скичиру, известного на всю округу Сына Бонжура, сделала бы это ещё у лапшичной, не так ли?

Теперь фургон двигался по спирали, это ощущение было сложно с чем-либо перепутать. Значит, водитель добрался до въезда в многоэтажную стоянку? Или, быть может, до эстакады крупного здания… скажем, «Слюдяного небесного моста»?

Я выбросил из головы опасно-упаднические мысли — для района Уроборос в салон по пути проникало слишком мало шума и знакомого света от уличной иллюминации.

Подъём прекратился, под колёсами захрустело.

Передвижная тюрьма прокатила ещё с десяток метров и остановилась. Писклявый остался сидеть напротив, не опуская башера, его напарник распахнул сдвижную дверь и жестом поманил наружу.

Сунув руку в карман пальто и плотно вбив пальцы в ячейки кастета, я послушно выбрался, чуть не поскользнувшись на острых бетонных обломках. Огляделся, не спеша отходить от фургона, но в спину ткнули стволом.

Мы действительно находились на плоской крыше парковочного стакана, пустого и очень старого, почти разрушенного временем и вандалами. Справа у прорехи ограждения виднелись остатки разобранной силовой линии для летательных аппаратов, за спиной темнел зев эстакады для подъёма колёсных.