Шрифт:
Минут через двадцать прибыл фоторобот и из Нижнего Новгорода. Это лицо рядом деталей отличалось от фоторобота из Питера и снимка из дела. Крячко, некоторое время повертев в руках принтерную распечатку, сделанную им сразу же по получении электронного письма, протянул ее Льву:
— Вот, смотри… Вроде — он, а может, и не он…
Посмотрев на этот вариант фоторобота под разными углами, Гуров еще раз взглянул на фото из дела и питерский фоторобот, после чего уверенно объявил:
— Это — он, но только после пластики. Теперь его искать нужно будет именно по нижегородскому варианту. Сейчас с Петром согласуем кое-какие мелочи, и можно объявлять этого типа в федеральный розыск.
— А чего там у Петрухи уточнять-то? — пренебрежительно поморщился Стас. — Ха! Чупчугин подозреваемый? Подозреваемый. Ну, и весь разговор!
— Нет, уважаемый, не весь! — засмеялся Лев. — Подозреваемым Чупчугина «назначили» мы с тобой. Причем на основании всего лишь некоторых наших умозрительных заключений. И только! А по факту на него у нас пока и на воробьиный коготок нет вообще ни-че-го. В чем бы мы его смогли бы обвинить, вот, прямо сейчас, предстань он перед нами? А ни в чем! Так что пойду к Петру, обсудим с ним кое-какие нюансы. У него, сам знаешь, такое частенько бывает: сначала сам напирает — давай объявим в розыск?! А чуть остыл — уже другая «пластинка»: а надо ли, а есть ли на этот счет твердое обоснование?..
— Ну, тогда пошли вместе! — великодушно предложил Станислав.
— Ладно уж… Занимайся своими делами. Знаешь, вместе хорошо ходить разве что на танцы в соседнюю деревню — если кто наскакивает, вдвоем отбиваться сподручнее… — выходя из кабинета, усмехнулся Гуров.
Глава 7
Как он и предполагал, Орлов, изучив положенные перед ним принтерные распечатки портретов Чупчугина и прочие материалы, надолго задумался и наконец хмуро ударился в философствования:
— Лева, в принципе я сторонник того, чтобы этого мошенника объявить в розыск прямо сейчас. Но скажи, а насколько ты уверен в том, что твоя версия верна? Процентов на пятьдесят? Или еще меньше? Есть ли гарантии, что этот человек и в самом деле тот, кто нам нужен?
— Процентов на восемьдесят — точно… — сдержанно обронил Лев, сев в кресло и положив ногу на ногу.
— Вот! — Петр выбросил перед собой ладонь с широко раскрытыми пальцами. — Даже не девяносто, тем более не девяносто девять. У вас со Стасом нет даже косвенных фактов, хоть как-то указывающих на причастность этого Чупчугина к тому, что вы ему инкриминируете. Исключительно голая теория. Ну, объявим его сейчас в «федералку». Тысячи, десятки тысяч сотрудников МВД, изучив фоторобот, начнут его поиски, забросив какие-то другие дела, при этом даже не подозревая, что, может быть, это — ложный след, всего лишь рабочая гипотеза двух корифеев уголовного сыска из Москвы. Не будем ли мы смотреться смешно и нелепо?
— Мне, например, не смешно, — возразил Гуров. — И знаешь почему? А вот потому, что… — Цокая языком, он изобразил тиканье секундомера. — Время работает против нас. Мы даже не на шаг, а на марафонскую дистанцию отстаем от этой банды. И хоть как-то подобраться к ней сможем лишь после пары-тройки совершенных ею преступлений. Причем не исключено — обрати свое высокое внимание! — с человеческими жертвами. Ты знаешь, почему так долго смогли гулять на свободе Михасевич, Чикатило, битцевский маньяк? А потому, что расследованием их преступлений занимались наши коллеги, не слишком наделенные интуицией и фантазией.
— Думаешь? — с сомнением прищурился генерал. — Хм… Жесткое резюме. Тебе не кажется, что к своим коллегам ты относишься слишком уж… пренебрежительно?
— Ни в коем случае! Допускаю даже, что большинство из них — люди порядочные, добросовестные, грамотные… Наверняка у них прекрасно развита логика. Но дело-то в том, что наши «подопечные» не всегда действуют в соответствии с логикой. А иррациональное — это и есть сфера фантазий и интуиции. Сколько человек село в тюрьму, прежде чем поймали Михасевича? Четырнадцать! Один был расстрелян. По делу Чикатило расстреляли двоих… Маньяков ловили, опираясь на логику, а нужно было — на интуицию.
Сердито фыркнув, Орлов безнадежно махнул рукой:
— Лева, чтобы с тобой спорить, нужно наесться перцу в отвал… Ну, ты у нас, конечно, — голова. И эрудирован, и язык подвешен… Хорошо! Даем в «федералку», даем. Но если это будет «мимо цели», то… Тогда пусть тебе станет стыдно! Понял?
— Мне стыдиться повода не будет, потому что я внутренне чую: это — он! Он! Тот, кто нам нужен, — поднимаясь с кресла, заверил Лев. — Если бы я этого не чувствовал, я бы к тебе не пришел. Ну а пока будем ждать известий из Челябинска — это все, что нам на данный момент остается. Предотвратить то, что там случится, причем неминуемо, мы, к сожалению, бессильны.
Почти до самого вечера, переходя с сайта на сайт, Гуров перелопачивал груды интернет-материалов. Среди прочих ему попалась статья про неких западных мафиозо, которые в прошлом были профессиональными спортсменами прикладных видов спорта. Их тренер, будучи уволенным из спортивного клуба за какие-то неблаговидные дела, решил остаток жизни посвятить криминалу. Из наиболее преданных ему спортсменов он сформировал банду грабителей и налетчиков. При этом, как позже выяснилось, тренер-главарь оказался настоящим талантом по части организации краж и грабежей. Его шайка работала столь виртуозно, что полиция лишь скрежетала зубами, будучи не в силах найти хоть какие-то следы, оставленные преступниками.