Шрифт:
– Звучит как что-то дворово-«блатное».
– Ха, блатное тоже могу, слушай! – хохотнул я. – Кольщик, наколи мне купола…
По мере исполнения дед постепенно краснел, а в конце, к моему огромному удивлению, громко и сочно расхохотался до слез. Такое уже не сымитируешь – сердечко Андропова успешно украдено! Спасибо, Миша Круг, святой ты человек! Дождавшись, пока дед просмеется, я отложил гитару и пояснил:
– Нельзя позволять маргинальным группам присваивать себе ноты, слова и цвета! Это – общее достояние всего человечества, и избегать части из них – идти на поводу у тех самых маргиналов. Как интеллигентные люди, мы – выше этого! А «Погранзаставу» наши ребята будут в каждой казарме петь, проникаясь тем, какие они классные и стоящие на защите Родины. Они ведь вправду классные и стоят, так давай им об этом споем!
– Убедил! – улыбнулся Андропов. – Но «блатное» лучше больше не пой, нам одного Высоцкого хватит.
– Не хватает Высоцкого, – зацепился я. – Я пока не высовываюсь, но однажды запишусь к Екатерине Алексеевне на серьезный разговор про Владимира Семеновича. Не нравится мне, что такой талант затирают, таланты от этого спиваются и гибнут. Да, он местами, как говорится, «с душком», но «душок» этот ни к чему не призывает и проистекает исключительно от любви к Родине.
С интересом выслушавший пассаж дед кивнул:
– Я тоже так считаю.
– Но ты – не министр культуры, и брать на себя ответственность совершенно разумно не хочешь, – не стал я обвинять его в трусости. – Но меня Екатерина Алексеевна любит, и, набрав некоторый авторитет, я смогу с ней немножко поговорить о нашей культуре. «Запрещать и не пущать» еще пару веков назад работать перестало, а сейчас – тем более. Нужно возглавлять и использовать то, что победить не можешь.
– Я тоже читал Макиавелли, – не удивил дед, улыбка которого стала еще более искренней.
– И поэтому тебя часть нашей интеллигенции ненавидят, – гоготнул я. – Они тоже все Макиавелли читали, и «возглавляться» им очень не хочется – гораздо приятнее рыдать на кухне и рассказывать, как такой талант не ценят. Но Высоцкий возглавится с радостью – он патриот, и даже попав по ту сторону занавеса и получив там успех, не станет ругать и вредить СССР. А еще – обязательно вернется, потому что творцу такого уровня без родной земли под ногами дышать трудно.
Андропов благожелательно кивнул – согласен, мол. Я записал песенку про «Погранзаставу», и мы вернулись к английскому. Итоги – десяток «неправильных глаголов» и полсотни слов. А главное – дед уверился, что методика работает, и, стало быть, я получил «очков хорошего внука».
Проводив деда до выхода из особняка, вернулся к себе и первым делом, зажав рот руками, сдавленно застонал, ощущая как все тело покрывает противный холодный пот. Дрожь сменилась лавиной эйфории, и пришлось давить ликующий смех. Вот так вот организм реагирует на условную встречу с медведем на узкой таёжной тропинке, когда медведь, вместо нападения, кушает конфеты с рук, ласково теребит лапой по макушке и спокойно себе уходит. Все, если не зарываться и крупно не косячить, теперь все точно будет хорошо. Вдох-выдох, вдох-выдох. Порядок! Можно звонить любимым и близким.
– Алло, Соечка, привет, это опять я!
Глава 6
Проснувшись с первыми лучами солнца, потянулся и вылез из-под толстенного одеяла. Дубак! Ёжась, надел футболку и свитер, на ноги – синие треники. Натянув вязаные (подарок бабы Зины) носки, сунул ноги в мягкие тапочки и подошел к окну, полюбоваться красиво спадающими через ветви деревьев и весело блестящими на снегу лучиками. Серое зимнее небо картины не портило. Наклонившись к стеклу, посмотрел направо – там видно крылечко задней двери дома – и снова зябко поежился: одетая в скромный закрытый купальник Агафья Алексеевна как раз вылила на себя ведро воды. Зычно «ухнув», встряхнулась, зачерпнула снега и начала им обтираться. Пойду-ка включу обогреватель – так и не решился оставить его на ночь, вдруг коротнёт? Блин, а еще я пропустил вчерашнее «Время». Ладно, про надои иногда можно и пропустить. Можно звонить маме и Саяке.
После разговора в дверь постучали, и ко мне заглянула улыбающаяся Клавдия Ильинична:
– Проснулся? Пойдем, накормлю тебя.
– Спасибо, умоюсь и сразу приду, – пообещал я и пошел в ванную.
Вчера был зубной порошок, а теперь – импортная зубная паста. Беспокоится дед о моих зубках, приятно! А вот это у фарцовщиков нужно купить и для себя, при всей любви к отечественному производителю.
Умывшись, отправился на кухню.
– Будем делать пиццу с подложкой из цветной капусты и еврейскую народную «намазку» хумус! – заявил я, стянул с вешалки фартук и повязал на себя. – Доверите мне ножик, Клавдия Ильинична?
– Выбирай любой! – с гостеприимной улыбкой указала мне на подставку с целой кучей.
Выбрав показавшийся наиболее удобным, помог поварихе настрогать все потребное, мы замесили «тесто», выложили слои начинки и отправили в духовку запекаться.
Дальше я принялся толочь горох – замочили вчера вечером.
– А ты это сам придумал? – спросила Клавдия Ильинична, кивнув на духовку.
Хумус-то она знает, но меню ей выдает дедовский врач, который, похоже, не.
– Просто прикинул, чем можно заменить вредное для деда тесто, – пожал я плечами. – А так – почти уверен, что где-то кто-то такое готовить тоже умеет.