Шрифт:
– Ха… – нервно усмехнулся Йозеф. – Ха-ха! – смех усилился. – Ну и пожалуйста! Завтра ты сюда уже не попадёшь! Все эти годы пойдут коту под хвост, Эдгар! Ты останешься никем! – выкрикнул учитель. – А твой брат… Ху-ху! Надеюсь, он окажется сговорчивей…
Мой кулак в один миг впился в солнечное сплетение Листа. Ублюдок замер с раскрытым ртом, пытаясь поймать хоть глоток воздуха.
– Забудь о нас! – прошипел я, глядя в его испуганные глаза, метающиеся по кабинету. Чёртов педофил закрыл дверь кабинета на ключ, но так уж вышло, что он оказался спиной к выходу! И ничто не могло спасти его от расправы, если бы я захотел её учинить, разве что, прыжок в окно с третьего этажа. – Или я заставлю тебя это сделать!
Отняв руку от груди Йозефа, я толкнул его на стул и взял со стола ключи. Открыв дверь, бросил связку ему в лицо. Как раз прозвучал колокольчик, оповестивший о начале урока. Навстречу мне шли уже бывшие одноклассники, а с ними и Рута. Девушка немо спросила: «Ну что?»
И я взглядом дал понять: «Всё кончено».
***
Впервые за долгое время, я проснулся от того, что достаточно хорошо поспал. Никто не будил меня выстрелами, звуками трескающейся древесины или ударами в дверь.
Было очень тепло, даже немного жарковато. Решив приподнять шляпу, я понял, что накрыт чем-то. Оказалось, что своим плащом. Взглянув на неё, заметил аккуратные заплатки из кожи. Не чета тем, что ставил Филимон или я сам.
Острым нюхом учуял запах жарящегося мяса. Убрав с лица козырёк шляпы, я увидел Руту, которая жарила на сковороде оленину.
То есть Этну…
– Я всё же решила немного подрезать рукава куртки, а из остатков подлатала твой плащ, – ответила на незаданный вопрос девчушка.
– Сковорода, – куда больше волновало меня другое. – На посуде могла остаться серая гниль. И я не помню, чтобы в этом доме была сковорода.
– Ты прав. Я нашла её в соседнем, отмыла от сажи в реке и полила спиртом из сундука. Родители всегда так дезинфицировали полезные находки.
– В воду хоть руками не лезла?
– Нет, держалась за ручку.
– Хух… Погоди! А с чего ты вообще решила идти на улицу?! Там же опасно! – взволновался я.
– Да кто тут на нас может напасть? – пожала плечами Этна.
– Те же волки! Вы с Марко не заражены, и не являетесь мракоборцами, вас с удовольствием съедят лесные хищники!
– Я передвигалась тихо, – ответила девчонка.
– В общем… – я встал со стула. – Впредь, пожалуйста, предупреждай о подобном! А лучше, если я буду рядом во время таких «прогулок».
– Ты просто так хорошо спал… – виновато произнесла Этна. – Мне не хотелось тебя будить.
– Понимаю, но всё же. Не стоит так рисковать ради меня. Можно было сходить за сковородой и после моего пробуждения.
– Но тогда ты делал бы это голодным, – ответила она.
«Она заботится обо мне… Это приятно, но куда сильнее, я переживаю о том, что может произойти непоправимое…»
– Ладно, забыли, – сказал я, и уселся за стол. Этна подала оленину ко столу и посыпала солью из мешочка, что я прихватил с корабля.
Втроём, мы молча уплетали мясо. Я догадывался, что Этна захочет отдать большую часть мне, ведь они с Марко и так наелись консерв перед этим. Поэтому, я ел медленно, тщательно прожёвывая каждый кусок, чтобы ненасытный детский аппетит сделал своё дело. Им сейчас очень нужны питательные вещества, причём разные.
«Овощей бы раздобыть, для клетчатки… Но их никто не выращивал после конца света. Поэтому проблемы с пищеварением стали третьей по популярности причиной смерти после убийства и заражения серой гнилью, переплюнув даже красную смерть на пике бушевания. Нельзя было объедаться мясом, это грозило гниением изнутри. Но Этна и Марко слишком истощены, их молодые организмы быстро переварят всё в энергию», – размышлял я, прожёвывая всего лишь второй кусок.
Закончив с трапезой, дети вновь легли в постель, на сей раз, одетые в подшитую Этной одежду. Я же, занялся приготовлением мазей и припарок. Поставил кипятиться воду, порезал остатки парусины, растолок коренья и листья в ступке.
Сделав всё, как подобает, вновь попросил детей раздеться. Осмотрел раны: покраснения вокруг порезов и царапин исчезли, кожа приняла «здоровый» бледный оттенок, присущий всем людям на Земле, кто ещё был жив. Гнойные нарывы почти пропали, ссадины и царапины покрылись коричневой коркой, а синяки уменьшились.
Наложив повязки, я уложил Этну и Марко спать. По старинке, они прижались друг к дружке, согревая себя таким образом.
Усевшись в кресло, стал думать: «Действительно ли мы отправимся в такую даль? Выбор и правда невелик. Точнее сказать, его и нет. Можно попытаться найти этого отца Севастьяна или просто сидеть на месте. Что же, по крайней мере, пока дети полностью не выздоровят, я никуда не собираюсь уходить».