Шрифт:
Совершенно очевидно, что его просто сливают.
Возможно из-за этого его взгляд стал ещё суровее.
– Довольно предсказуемо, – согласился он. – Может хотя бы поделитесь едой?
Его настойчивость начала меня раздражать.
Так нагло приходить и просить пищу.
Хочешь милости? Иди на рынок и проси!
Впрочем, Марат продолжал говорить:
– Со вчерашнего дня ничего не ел, мля.
Почему меня это должно волновать?
Я не хотел заводить ещё одного иждивенца.
В такие моменты нужно быть жёстким.
– У нас у самих с едой туго, – спокойно ответил я скрестив руки, стараясь своим видом показать, что ему тут не рады.
Марат явно не понимал намёков.
Он открыл крышку моей кастрюли и показал на спагетти с мясом:
– А это что?
Я почувствовал, как внутри меня закипает злость.
Больше не мог расслабленно сидеть, поэтому резко встал.
Краем глаза заметил, как напряглась Дая. Она явно чувствовала опасность, исходящую от незнакомца.
Я сделал ей едва заметный жест, призывая быть готовой ко всему.
– Это наш ужин и завтрак. Мы не можем делиться едой, если не уверены, что сможем добыть её завтра и послезавтра.
И тут меня чуть занесло.
– Да и вообще, я никому ничего не должен. Хочешь есть? Добудь себе еду сам. Тут не благотворительная организация.
Марат особо подчеркнул:
– Вот так значит.
Ситуация накалялась. Было понятно, что голодного человека словами не убедишь.
Отказ мог привести к конфликту, но поддаться – значит показать слабость.
Я не какой-то там терпила. Пусть халявы в другом месте ищет.
В момент пика напряжения Марат поднял руки, показывая, что сдаётся.
– Ладно, расслабьтесь, мля. Мы на одной стороне.
Почему-то тот дал заднюю.
– Нет, так нет. Я всё понимаю.
Парень попытался улыбнуться, но из-за ледяных глаз это выглядело неубедительно.
Сделав пару шагов назад, он снова обратился ко мне:
– Как тебя зовут?
– Михаил, – ответил я, скрывая своё истинное имя.
– Отлично, Миха. Может, поговорим наедине?
Я снова помотал головой:
– Не нужно. Всё уже обсудили.
Но Марат с напором настоял:
– У меня есть что-то важное для тебя. Что-то связанное с испытанием.
Эти слова зацепили.
Но я не побежал на зов, как собачка, а повернулся к Дае и встретился с её взглядом. Она едва заметно кивнула, но в её глазах была тревога.
– Хорошо, только недолго.
Мы отошли на десять метров, чтобы Дая могла видеть нас, но не слышать.
Я ожидал угроз или мольб, но его тон был дружелюбным:
– Расслабься, я не хочу зла, – начал Марат.
– Чего тогда?
– Просто предупредить тебя, мля.
Каждый раз тот говорил с необъяснимой уверенностью.
– Меня? Ладно, слушаю.
– Не будь таким недоверчивым. Ты уже влюбился в эту девчулю, верно?
– Что? – хотелось ударить по его тупой роже. – Как это относится к нашему разговору?
– Ещё как относиться. Не могу видеть, как парень прогибается под «девушку».
Вместо слова «девушка» он употребил грубое ругательство.
– И ты значит «добряк», который бдит за нравственностью?
Сдерживать себя было уже невозможно.
Однако и ударить было не за что.
Да, неприятная личность. Но что дальше?
Таких уже не исправить.
– Она крутит из тебя верёвки. Даже когда я позвал тебя поговорить, тебе потребовалось её разрешение.
– И?
– Ты не замечаешь, но тебя используют.
Эти слова меня задели. Я не хотел слушать советы от парня, которого видел всего пару минут.
Что он вообще может знать?
Он же выдумывал прямо на ходу.
– Ещё что-то?
– Не веришь? Я видел много таких, как ты, которые не могли воспользоваться ситуацией. Потом ныли мне об этом.
– Понял. Давай пока...
Его слова меня не впечатлили. Он казался тупым провокатором, пытающимся манипулировать. Таких людей я терпеть не могу.
Он выдумывал самые мерзкие факты на ходу.
Когда я решил уйти, он напомнил, зачем позвал.
– Ладно, мля. Раз это не моё дело, тогда хотя бы поговорим о чём-то важном.