Шрифт:
Донехью покачал головой.
— Не надо. Потому что если это работа «Шин Бет» и они не хотят, чтобы твой сын покинул страну, они за этим проследят, даже если им придется упрятать его в больницу.
Дэн возмутился.
— Уймись, Майк, у нас демократия, есть законы…
— Это ты уймись, Дэн. Ты много ездишь и много видел. В какой стране демократия может потягаться с разведкой? Если «Шин Бет» хочет, чтобы Рой остался здесь, даже если за него заступится Голда, неужели это предотвратит, скажем, автокатастрофу? Они заявят, что все это на благо страны. Агент не остановится, пока не получит указания от своего шефа.
— Так что ты посоветуешь?
— Это зависит от фактов.
— Каких?
— Сейчас объясню. В Иерусалиме произошел теракт, твой парень был там, на тихой пустынной улице, где мало кто гуляет по вечерам. Или так: он оказался в месте, где ему нечего было делать. И он не просто гулял, ведь шел дождь. Это один пункт. Второй пункт: ближайшие его друзья — арабы…
— Я не говорил, что они его ближайшие друзья.
— Но ты сказал, что он с ними дружит, потому что не может дружить с американскими и израильскими студентами. Так что арабы — его единственные друзья. Так лучше? Хорошо. Тогда, возможно, один из его близких друзей — или из единственных друзей — просит его о небольшой услуге. «Положи эту коробочку на окно моего друга в доме один по улице Мазл Тов, ладно, Рой?» — Его так зовут — Рой? Или же: «Мне надо кое-что отнести домой к другу, Рой. Пойдем со мной?» И когда они туда приходят: «Подожди меня минутку, Рой, и кашляни или свистни, если кто-нибудь появится».
— Мой сын ни за что…
— Да, я знаю, твой сын ни за что бы не сделал такого. Ничей бы сын не сделал, особенно сейчас. Я просто предполагаю, вот и все. Так что если что-то подобное могло быть, то остается только ждать, пока оформят дело и передадут его в суд. А тебе следует нанять лучшего адвоката. Но если мальчик невиновен и на него ничего нет, мы можем что-нибудь придумать.
— Например?
— Ну, можно шепнуть кому следует, чтобы дело достигло верхов. Милости всегда просились и раздавались, ты можешь просить о милости и обещать что-нибудь взамен.
— Понятно, — сказал Стедман. — А пока что?
— Ничего. Просто жди. Ты возвращаешься сегодня в Иерусалим?
— Собирался нанять машину…
— А почему бы не задержаться на пару дней? Может, у меня будут новости.
Стедман кивнул.
— И еще, Дэн: когда мы со всем разберемся, твоему сыну лучше всего вернуться в Штаты, как только он получит паспорт.
Стедман в изумлении поднял глаза.
— Но почему?
— Мало ли что, — вздохнул Донехью. — Могут быть замешаны несколько человек. К тому же у твоего сына явно не все ладится. Он приехал сюда, чтобы что-то узнать, и до сих пор в этом не преуспел. Не думаю, что если он останется до конца года, ему повезет больше.
— Не могу же я забрать его из университета посреди учебного года, — возразил Дэн, но, немного подумав, признал: — Может, ты и прав.
— И еще, Дэн…
— Да?
— Будь осторожен. Берегись.
— Что ты хочешь сказать?
Донехью поколебался.
— Секретные службы всегда подозрительны, если не сказать — маниакально подозрительны. Могут подумать, что такой юнец, как твой сын, действовал по указке отца.
Глава 38
Адуми никогда не посылал за Иш-Кошером; вместо этого он звонил из своей маленькой пыльной комнатки на третьем этаже.
— Хаим? Это Авнер. Ты занят?
И даже если Иш-Кошер всего лишь читал газету, он отвечал:
— Сейчас у меня дела, Авнер, но через пять-десять минут…
— Мне надо тебя увидеть. Я спущусь?
— Лучше я поднимусь. Приду, когда смогу.
Затем он некоторое время выжидал, а потом, собрав бумаги, шел по коридору и не спешил, так как это не подобало его статусу инспектора. Затем он поднимался по лестнице и переходил в другое здание, а там опять длинный коридор и другая лестница. За ней он делал остановку и несколько раз глубоко вдыхал, чтобы прийти в себя после перехода, а потом сворачивал в более короткий коридор и шел в офис Адуми.
Сев в кресло, он поставил кейс на пол.
— Полагаю, мадам Адуми чувствует себя лучше?
Адуми помахал рукой.
— Более-менее. Доктор Бен Ами хочет, чтобы она легла опять в хадасскую больницу на обследование. Он на месяц уезжает и хочет поместить ее туда перед отъездом.
— На месяц? В отпуск? Неплохо живут врачи!
— Он едет на медицинскую конференцию в Женеву, а затем на другую — в Вальпараисо. Знаешь, как это происходит? Стоит просто расписаться за прибытие, и считается, что ты там присутствовал. И дается скидка по налогам. Из Вальпараисо он может отправляться странствовать по всему миру, потому что оттуда легко поехать как на запад, так и на восток. А нам с тобой даже неделя отдыха в Эйлате покажется везением. Но Бен Ами хороший парень, я не питаю к нему зависти. — Он отодвинул в сторону какую-то папку, чтобы расчистить стол и побудить Иш-Кошера выкладывать бумаги по делу. — Ну, нашел что-нибудь?
Иш-Кошер вытащил из своего кейса папку.
— Только обычные данные по отцу этого парня. Он корреспондент от одной их американских телекомпаний. Помнишь, он вел репортажи с Ближнего Востока и оставался там во время Шестидневной войны. Хорошо говорит на иврите. Сейчас живет в «Царе Давиде» и вроде ничего не делает. Просто пишет книгу о мнениях жителей Израиля. Завязывает с кем-нибудь беседу и записывает на магнитофон. Горничная говорит, что у него в номере много пленок, все с названиями.