Последняя куталась в роскошный, явно взятый из гардероба бывших хозяев, плед, да и сам Толик успел подобрать себе одёжку. Военный комплект с кирзовыми сапогами, брюками в стиле милитари и такой же курткой подходил ему как нельзя кстати.

Оба пришедших вовсю зевали и если бы не обстоятельства, давно бы уже пошли спать.

— Ну и зачем мы здесь? — сухо спросила Елизавета, смотря на нас покрасневшими от усталости глазами. — Я только девок уложила…

— Потерпи, Лиза. Пару минут и отпустим, — пообещал Яков, ставя второе кресло прямо напротив Полины. — Анатолий, сажай его сюда. Только наручники не снимай.

Всё ещё находящегося в отключке дворецкого усадили и стальные наручники звонко щёлкнули, приковывая его к ручкам кресла. На манипуляции Георг никак не реагировал и если бы Анатолий его не придерживал за плечо, он бы рухнул грудью на свои колени. Приблизившись, я увидел, что та сторона лица Георга, в которую прилетел заговорённый кирпич, представляет из себя сплошной синяк. А уж на тонком зрении всё оказалось ещё хуже. В черепе многочисленные трещины и, вероятнее всего, кровоизлияние. Если ничего не предпринять, то до утра он вряд ли протянет.

— Семён, будь добр, исцели его и освободи от договора, — прозвучали в кабинете слова Якова и я с опасением языком поцокал.

— Вот уж что-что, а я не уверен в его лояльности, даже если от оков договора избавлю, — озвучил я свои сомнения. — В нашем с ним противостоянии он выглядел крайне преданным.

— Тогда позаботься, чтобы он нам не навредил и говорил только правду. Я знаю, ты это можешь. — задвинул Яков телегу и мне оставалось только восхититься его предприимчивости.

Теперь я видел, что моему дяде палец в рот не клади, всю руку откусит. И ведь главное знает, что мне это действительно по силам. Вот серьёзно, того и гляди, моими способностями начнёт обращаться лучше, точнее и чаще, чем я сам.

Потирая ладони, я зашёл Георгу за спину, расчехляя и способность «Оператора» и шаманский навык «Заклинатель». Вдобавок целебную ауру развернул и начал сращивать его череп, а то от энергетических манипуляций пациент мог откинуться прямо в кресле. Ну и про огненную ауру я не забыл, ведь надо же чем-то сжигать его договор.

И как-то так интуитивно сложилось, что оперируя сразу несколькими способностями, я погрузился в полутрансовое состояние. То ли от уставшей головы, то ли от подсознательного желания побыстрее разобраться, произошло это как-то само собой. Моё восприятие погрузилось в темноту, где оперировать стало легче и на фоне которой ярко сияли все присутствующие.

Дух Елизаветы теперь напоминал высеченную из многоцветного камня стройную леди. У Якова же чёрный звериный образ подсвечивался красным контуром, будто та тёмная дымка. Дух Анатолия напоминал перекачанного стероидами серокожего мутанта, а сущности Георга и Полины выглядели весьма скромно и, я бы даже сказал, стандартно. Особенно у последней.

И если у Елизаветы и Якова сущности как будто сливались с их телами, то у остальных они всё также были отделены. Собственно, по памяти Лидии Ахматовны, это и являлось основным отличием между нормальными людьми и теми, кого на острове «NewLand» называли Озарёнными.

Манипулируя с оковами Георга, я приходящие тяжёлые мысли ворочал, обрабатывал и задвигал поглубже, обещая себе рано или поздно добраться до памяти Грея и понять, почему всё так. Да, горько видеть, что не только избранные, а буквально все имели предрасположенность к обретению способностей, но явно на связывание всех и вся имелась веская причина. Тот же фактор Всемирной Эпидемии Одержимости на это намекал явно.

— Ну что, ты скоро? — напряжённо спросил Яков.

— Не торопи, а то успеем… — промычал ему сквозь транс, попутно доставая из вороха нитей ту самую, которая отвечала за рабочий договор.

Каким-то чутьём я отличил её от остальных и теперь вовсю сжигал, вкладывая почти треть той энергии, которую на прислугу потратил. Крепко же этого дворецкого приковали, тут уж ничего не сказать. По мере сжигания, я усиливал целебную ауру и голова Георга начала приходить в норму. И прежде чем полностью его излечить, я частью своего сознания закончил формировать заговор и начал его вслух начитывать.

Проиграв, смирись, не борись, уймись,

Перед волей склонись, принимая судьбу.

Ты теперь в плену. Из словес сотку

Путы крепче цепей, твёрже стали оков,

Будешь в них ты таков

Как велю я тебе:

Не соври ты ни мне, ни себе, никому.

Не подымь ты руки,

Не схитри нам назло.

Честно службу служи, долю зная одну.