Пока жду Тихона, зацепившегося языками с дядей, в подстаканнике начинает звонить его телефон. Я беру его в руку, высовываюсь на улицу.

– Ответь, я сейчас, – реагирует Тихон.

Номер не записан, и я, в полной уверенности, что это Мирон, отвечаю:

– Алло, это Анфиса. Тихон сейчас подойдет.

– Анфиса? – изумленно переспрашивают у меня женским голосом.

Ощущение, что у меня волосы на голове воспламеняются. Лицо охватывает пламенем, резко бросает в жар, а мозг из последних сил пытается представить лицо, соответствующее голосу. И когда ему удается прикинуть возраст и сопоставить с некоторыми факторами, паника так мощно лупит по нервам, что моя кожа холодеет, в то время как внутренности продолжают печься.

– В чем дело? – тревожно выпаливает вернувшийся в машину Тихон и выхватывает из моих рук телефон, немедленно переспрашивая: – Мирон, что случилось?!

– Кто такая Анфиса? – довольно отчетливо слышу я женский голос в тишине машины. – Ты мне ничего не рассказывал ни про какую Анфису, – немного обиженно говорит женщина.

– Мама, – тяжело вздыхает Тихон. Трет лоб двумя пальцами, бросает взгляд на меня и начинает громко ржать. Не смеяться, нет. Гоготать как сивый мерин.

– Хватит! – шикаю я на него и наотмашь луплю ладонью по груди. – Очень смешно…

– Мам, – немного укоризненно говорит Тихон, успокоившись. – Я очень рад тебя слышать, но мы же договаривались, никаких звонков. Только экстренно. Судя по тому, что тебя интересует больше Анфиса, чем я, апокалипсиса не случилось.

– А то, что у меня за сына сердце изболелось – это ничего? – парирует женщина. – И ты не ответил.

– Анфиса – это Анфиса, – с хитрой улыбкой отвечает Тихон и меняет тему: – Как Кнопка?

– Поймала свою первую рыбку. Столько писка было, до сих пор звон в ушах стоит, – посмеивается женщина. – Тут очень красиво, сынок, у меня уже ноги гудят от прогулок.

– Прогулок? – настороженно переспрашивает Тихон.

– Да. Мне сильно лучше. Почти не пользуюсь ингалятором. Кто бы мог подумать, что тут… Ну, ничего! – заканчивает она бодро, а Тихон сжимает переносицу и закрывает глаза. – Теперь-то знаем! Поскорее бы вас увидеть, я так соскучилась по своим мальчикам!

– Это очень хорошая новость, мам, – все-таки отвечает Тихон. – Лучшая за последнее время. Полька рядом?

– Нет, они с дедом на улице костер жгут. И я думаю, не стоит ее звать. Только расстроится, что ты пока не можешь приехать, и будет требовать хотя бы звонки.

– Да, согласен, – слабо морщится Тихон. – Ладно, мам, мне пора. И мне придется поменять номер. Новый пришлю по электронной почте.

Они прощаются, Тихон откладывает телефон и трет глаза.

– У мамы астма, – говорит он, глядя сквозь лобовое стекло. – В последние годы усугубилась, на улицу почти перестала выходить. А там вон… гуляют, – хмыкает и зажмуривается, но я успеваю заметить влагу в его глазах. Не слезы, нет. Крутые мужики ведь не плачут.

– А ты говоришь, две испорченные карьеры, – фыркаю я с улыбкой. – Да кому до этого вообще дело с такими новостями?

Тихон разворачивается ко мне и крепко обнимает, делясь своей радостью. И это кажется таким значимым, что на несколько секунд появляется уверенность, будто возможно все. А потом возвращается реальность.

– Надо набрать Мирону, – отстранившись, говорит Тихон. И по тому, что на меня даже не смотрит, можно сделать вывод, что своей слабостью он не гордится.

– Приятного ничего не сообщу, – с ходу говорит Мирон.

– А неприятного? – кривится Тихон.

– Я нашел охранника из офиса папика Крис, – мрачно бурчит Мирон. – Труп.

– Я привез еще троих к дяде. Один удрал.

– От тебя? – искренне удивляется Мирон.

– У меня было две помощницы, – недовольным тоном говорит Тихон и косится на меня. – Ты когда-нибудь видел старуху с пушкой в руке?

– Нихрена не понятно, – крякает Мирон, – но очень интересно. Заеду к Санычу за кинчиком и к вам. Там чертова прорва видео из отеля.

– У нас полно новостей, нужно обсудить, – уже начиная улыбаться, говорит Тихон.

Мирон считывает изменившуюся интонацию его голоса и взбудоражено тараторит:

– Что у вас? Ну, говори, пока меня не разорвало!

– Мама звонила.

– Да блин, говорили же, – раздосадовано отвечает Мирон.

– Думаю, она просто хотела сообщить, что много гуляет.

– Прям на улице? – кротко уточняет Мирон.

– Да.

– Перезвоню, – брякает Мирон и отключается.

– В последний раз я довел его до слез, когда мы были в седьмом классе, – явно хвастает Тихон.

Я от неожиданности хрюкаю и закрываю рот ладонью, смутившись вырвавшегося из меня звука. Тихон же с надменным лицом заводит мотор и трогается.