Шрифт:
Замелькали ружья, заклацали затворы, и я оказался посреди толпы врагов. Оставалось только поднять руки вверх, страстно желая лишь одного; чтобы они поняли этот жест как акт добровольной капитуляции.
Ясно, что вели меня вовсе не как дорогого гостя. Может, они и глупы, но вычислить как дважды два, что в поднявшейся тревоге виноват я, они смогли. Куда я шел, они не знали, поэтому Серну ничто не угрожало, зато мне грозило наказание как диверсанту.
Интересно, думал я, пока меня гнали по коридорам, что они делают с диверсантами? Помнится, на доброй старой Земле их просто ставили к стенке.
Отобрав краденую форму, меня привели в слабо освещенную комнату, где стояли стол и несколько стульев. Не могу пожаловаться, что обращались со мной чрезмерно грубо: насколько я понял, где-то по дороге им сообщили, что офицера, с которого я снял форму, я не убивал. Обыскали, но ничего, что помогло бы им установить, кто я такой и откуда взялся, не нашли.
Приблизительно через час начался допрос. Удалось ли им прекратить к этому времени вызванный мной хаос, я не знал. Вряд ли тетронская техника могла полностью выйти из строя даже от такого грубого насилия над ней, однако тетраксы, как я догадывался, не спешили помогать своим незваным гостям собирать развалившегося Шалтая-Болтая. Одновременно я понимал, что лично мне рассчитывать на доброжелательное отношение не приходится: свой удар я нанес в самую жизненно важную для них точку.
Допрашивать пришли двое. Разыгрывать следователя-зверя и следователя-добряка они не собирались. Просто один из них говорил на пароле и мог служить переводчиком другому. Мне это было на руку — давало возможность тянуть время. Вообще допросы должны вестись обстоятельно, без лишней спешки, но атмосфера складывалась довольно напряженная.
Разумеется, они ничуть не сомневались, какую роль сыграл я в этой драме. Для начала на стол передо мной швырнули пустой ллевун, демонстрируя, что им известно, кто я такой и что сделал.
— Ваше имя? — спросил переводчик на пароле. Он был примерно моих лет и моего роста, имел бледную кожу, белокурые волосы и белесо-голубые глаза. Его товарищ выглядел постарше, с сединой, а глаза его были интенсивно-синие. Видеть земные моря и небеса, кроме как по видео, мне не доводилось, но для себя я разделил их так — у одного были небесно-голубые глаза, у другого синие, как море.
— Джек Мартин, — недолго думая ответил я.
— Где вы живете?
— В однокомнатной квартире в третьем секторе, но дома не был давно.
— А где вы были?
— Здесь, внизу. После того, как в город вошли танки, я решил, что мне лучше спрятаться.
Оба они посмотрели на меня задумчиво, но изобличать во лжи не стали.
— Кем вы работаете? — спросил голубоглазый.
— Я — старатель; как правило, брожу в третьем-четвертом уровне в поисках артефактов. Но теперь это занятие не котируется. Вы, придя к власти, похоже, не собираетесь поддерживать Координационно-Исследовательский Центр.
Блондин перевел мои слова компаньону, и на лицах обоих застыло бесстрастное выражение. Подобное выражение лица присуще почти всем гуманоидным расам, но разгадать его суть не под силу даже принадлежащим к одной расе гуманоидам, если они происходят из разных культурно-социальных слоев. Синеглазый достал из кармана несколько листов бумаги и минуты две внимательно их изучал. Я же старался хранить спокойствие, напоминая себе, что звездному воину следует сохранять достоинство даже перед лицом опасности.
— Вы — человек? — был следующий вопрос.
— Да, — ответил я.
— Ваше лицо очень похоже на наши, — произнес голубоглазый, — однако вы прилетели сюда с очень далекой планеты.
— Примерно за тысячу световых лет, — подсказал я. Не знаю, много ли значило для него понятие "световой год", учитывая его превратное представление о строении Вселенной, но вида он не подал. Возможно, ему приходилось слышать этот термин.
— Мы переписали всех людей, остававшихся в городе. Джек Мартин в списках не значится.
Я спокойно встретил его прямой взгляд.
— Никто не знает, сколько в городе людей находится в действительности, тем более никто не знает всех по именам. Старатели приходят и уходят.
На самом деле тетраксы наверняка знали, сколько в городе людей и все их имена, но я рассчитывал, что захватчики не получили свободный доступ к данным, хранящимся в Иммиграционной Службе. Они же останавливаться на этом не стали. Тут я почувствовал, что обретаю некоторый контроль над ситуацией, хотя они все еще довольно враждебно на меня косились.
— Зачем вы украли униформу и уничтожили компьютер?
— Я хотел пробраться в склады, мне была нужна еда, одежда и оружие. Я оказался в безвыходном положении. Здесь очень трудно выжить в одиночку. Вокруг полно гуманоидов со скверными характерами: вормираны, спиреллы и прочие в том же духе. Думаю, вам известно, кто такие вормираны?
Они коротко посовещались между собой.
— А много там осталось таких, как вы? — спросил голубоглазый.
— Несколько сотен. Город занимает большую площадь, и внизу много заброшенных мест, не занятых тетраксами под производство. Есть где спрятаться.