Шрифт:
— Я полковник Анжел, — сообщил лысый бесцветным голосом, — из отдела «Пульсар». Я выпотрошу из тебя все.
Ахернар, вспоминал Стюарт. В созвездии Эридан. Звезда Волк-294, солнце Шеола.
Анжел упорно сверлил Стюарта взглядом. Альдебаран, продолжал вспоминать Стюарт, в созвездии Орион. Нет, в Тельце.
— Во-первых, — сказал Анжел, — прокурор установил, что твой случай подпадает под действие «Кодекса внутренней безопасности». Это означает, что мы будем держать тебя в заключении столько, сколько посчитаем нужным. И материалы следствия будут засекречены навечно. Ты будешь иметь дело только со мной. Никаких адвокатов. И вообще, о тебе не узнает никто. Законы о неприкосновенности личности на тебя не распространяются. Для других ты просто пропал без вести. Я единственный, кто может тебе помочь отсюда выбраться.
Стюарт перевел взгляд на полковника. Тот казался чем-то далеким на фоне звездного неба.
— Я не уверен, что я сделал что-то, противоречащее тому кодексу, о котором вы говорите, — сказал Стюарт.
— Во-первых, ты совершил несколько убийств.
На виске Анжела пульсировала вена. «Значит, — подумал Стюарт, — убийств было несколько?»
— Во-вторых, диверсии, шпионаж, — продолжил Анжел. — Нападения на аккредитованных членов торгового представительства Мощных. И прочие мелочи, например, кража и уклонение от прохождения таможни.
— Когда же я совершил все это?
— Девятнадцатого февраля. Этого года.
— Точно! — заставил себя улыбнуться Стюарт. — Но в этот день я был совсем в другом месте.
Выражение лица Анжела нисколько не изменилось.
— Может быть, ты сможешь доказать это? — ехидно спросил он. — У тебя есть свидетели и все такое прочее? Ты можешь подтвердить, что был в этот день на Рикоте?
— Я никогда не был на Рикоте. Весь февраль я провел в пробирке, замороженный в криогенном сосуде. В городе Флагстафф, штат Аризона, США.
Анжел никак не отреагировал.
— Это на Земле, дружище, — добавил Стюарт.
— Новые тела попадают к нам часто. Я вижу, ты и впрямь выглядишь моложе, чем тот.
— В моем мозгу нет памяти о том, что происходило с моим первым телом после того, как оно достигло возраста двадцати двух лет. Так что меня бросили в тюрьму за то, чего я не совершал и чего я даже не помню, — усмехнулся Стюарт. — Я думаю, ты окажешься в дурацком положении перед прокурором.
— Но со стороны «Консолидированных систем» было бы очень глупо оставить тебе прежнюю идентификацию после того, что ты натворил, — желчно заметил Анжел.
— Им наплевать. Дело вот в чем. Мой Альфа, то есть тот, за которым вы охотитесь, погиб на Рикоте в марте. А я не интересую «Консолидированные системы». Поэтому они и не позаботились о новой идентификации. Если бы я все еще продолжал работать на них, неужели вы думаете, что мне не дали бы по крайней мере нового имени и других отпечатков?
Его тирада не произвела на Анжела ни малейшего впечатления.
— Тактика затягивания тебе не поможет, Стюарт. Выбраться отсюда ты сможешь только в одном случае — если будешь сотрудничать с нами.
— Проверьте. Посмотрите записи в госпитале, где я лежал.
— Записи можно подделать.
Стюарт пожал плечами, насколько позволяли наручники. Дверь за спиной Анжела открылась, и в комнату вошел человек. У Стюарта что-то царапнулось внутри. Страх моментально сменился гневом. Он узнал этого огромного узкоглазого детину. Тот самый, что цапнул его шоковой перчаткой во время ареста. Верзила молча прислонился к стене у двери. Рука его снова была спрятана в кармане. Опять, видимо, в когтистой перчатке.
«Хотел бы я встретиться с тобой один на один, — со злостью подумал Стюарт — когда ты будешь без этой штуки. Тогда тебе не поможет даже твой вес».
Светодиоды, отражавшиеся в глазах Анжела, замерцали красным.
Стюарт успокоил дыхание. М44. В созвездии Рака.
Известная техника допроса. Перво-наперво изолировать допрашиваемого, чтобы он почувствовал себя заброшенным и одиноким. Для этого сгодится небольшой металлический ящик — засунуть арестанта туда голым. И светить круглосуточно прожекторами, чтобы он потерял чувство времени. Чтобы не знал — день теперь или ночь. Потом провести его по тюремным коридорам, показав, что попал он не куда-нибудь, а в мрачную и беспощадную машину. А затем отвести в кабинет, где объяснить, что существует лишь один-единственный способ выбраться из адской машины, а именно: выложить все, что от тебя требуют. А для пущего устрашения рядом с допрашиваемым должен стоять звероподобный детина, палач и заплечных дел мастер, который уже успел продемонстрировать несчастному свое умение…
Вот тогда рядом с палачом Анжел покажется сущим добряком. Только он может спасти допрашиваемого от палача. Только он способен вызволить истерзанного арестанта из пыточной машины. Поэтому радетеля-гуманиста надо задобрить, рассказать ему все-все, о чем тот просит. И даже добавить лишнее.
Стюарт и сам прекрасно знал всю эту кухню. Но от этого ему было ненамного легче. Эта техника может сработать. Против нее есть только одно средство — стоять до конца, не поддаваться. Держаться как можно дальше — в бесконечной вселенной, и пересчитывать звезды.