Шрифт:
— Нет, успокойся. Этого от тебя не потребуется. Нашим гостям интереснее будет оптовую базу «Белой куропатки» посетить. И посмотреть там кое-что.
— С какой это стати? Передового опыта хранения товаров там не наблюдается, склады тоже не больно современной постройки. И потом я-то при чем? Обращайтесь прямо к заведующему базой или к начальнику охраны господину Фролову. Если найдут возможным — пропустят, а если не найдут — извините. Нынче частная собственность неприкосновенна.
— Господ американцев интересует не опыт хранения товаров, а медицинская лаборатория, которая помещается в одном из складских помещений.
— Лаборатория? Нет там никакой лаборатории, господин Соловьев. Вас неверно информировали. Перепутали, наверно, что-нибудь.
— Мы этот вопрос, Эдуард Сергеевич, предварительно провентилировали в Москве, — сказал Иванцов, — у небезызвестного тебе Сергея Сергеевича.
— Хм… — У Степы на лице появилось строгое выражение. — И что ж вы там такого навентилировали?
— Мистер Сноукрофт по поручению компании «Джемини-Брендан», — вступил в разговор Лева, — интересуется технологией получения некоторых препаратов, которые производятся в лаборатории, расположенной на оптовой базе АО «Белая куропатка», а вы, как нам известно, имеете к этому самое непосредственное отношение.
— Откуда вам это известно? — спросил Степа.
— Ты же понимаешь, что без санкции Баринова они никаких данных о лаборатории нигде не получили бы, — чуть заволновавшись, ответил Виктор Семенович.
— В нашем государстве, — ухмыльнулся Тихонов, — теперь можно все купить. И бананы, и кокосы, и прокуроров, и сведения. Но то, что делается там, в «Куропатке», купить нельзя. Не продается! И лапшу, Витя, вешай на уши своему «Жванецкому», они у него очень хорошо для этого топырятся.
У Иванцова участился пульс. Вот оно, начинается! Ясно: Степу провести не удалось, убаюкать тоже. Остается только пугать. Только он — пуганый, не так-то просто это сделать. Можно было, конечно, уже сейчас произнести условное слово.
Им почему-то выбрали блатное: «Шмон!» Звучит коротко, громко и звонко. Но было страшновато. Охранники Степы подобрались, напряглись и нежно так занялись своими галстуками. Они устроились так удобно, что могли, без риска зацепить своего шефа, пристрелить и любого из сидевших за столом, и своих коллег с противоположной стороны комнаты. Да и все двери могли взять на прицел. Впрочем, на двери Иванцову было плевать. Его личная лысина тоже могла оказаться на мушке. А в том, что после команды: «Шмон!» первыми выстрелят охранники Степы, Иванцов не сомневался. И потому не стал лезть на рожон.
— Эдик, — напустив на лицо обиженное выражение, произнес Иванцов, — похож я, по-твоему, на идиота, а? Или на самоубийцу, скажем? На какого хрена мне искать лишних приключений и ссориться с Чудо-юдой? Я ведь себе не враг, верно?
— Тебе Чудо-юдо сам позвонил, что разрешает, или через них передал? — с явной подковыркой спросил Степа. — В Москву ведь ты не ездил, как я знаю?
— Мне Рындин передал, что такая санкция есть. Можешь позвонить ему и проверить. Если он, конечно, не уехал куда-нибудь. Или вообще прямо Чудо-юде позвони да проверь. В конце концов, канал для экстренных контактов у тебя есть…
Если б Степа, вытащив из кармана какой-нибудь спутниковый телефон, деловито взялся бы нажимать кнопки, приговаривая: «А что? Вот сейчас позвоню — и проверю…» , то команда «Шмон» должна была прозвучать неизбежно. И стрелять надо было бы даже не в самого Степу, а в телефон, потому что даже несколько предсмертных слов, которые Тихонов сумел бы прохрипеть в эфир, что-нибудь типа: «Сергеич, Иванцов продал!», долетев через космические бездны до ушей Баринова, могли разом обессмыслить всю операцию.
Но произошло небольшое чудо.
Такие чудеса происходят тогда, когда человек, впервые взяв в руки оружие и зажмурив глаза от страха перед выстрелом, неожиданно попадает в десятку. Или, допустим, малолетний ребенок, держа карандаш в кулачке и беспорядочно чиркая им по бумаге, случайно изображает нечто похожее на настоящий рисунок. Наконец, такое же чудо происходит, когда вы, не прибегая к вычислениям и назвав первое попавшееся число, угадываете ответ сложной задачи.
В данном случае роль такого чуда сыграло не блефовое предложение позвонить Баринову и проверить, а упоминание о канале для экстренных контактов. Что это за канал, Иванцов, конечно, не знал, потому что придумал его из головы от отчаяния. И попал в точку.
— А-а-а, — протянул Степа, поменявшись в лице, — теперь другое дело. Так бы и говорил сразу, теперь все понятно. Ладно, мы люди маленькие, то, что там, наверху, придумают, должны выполнять. Причем неукоснительно. Когда поедем? Как легко бывает иногда перескочить от добра к худу!
Только что произошла счастливая случайность, которая прямо-таки спасла Иванцова от необходимости кричать: «Шмон!», вызывая тем самым целую цепь опасных и непредсказуемых событий. Возможно, жизнь ему сохранила.