Шрифт:
16
Шпаги звон, как звон бокала
С детства мне ласкает слух.
Шпага многим показала,
Шпага многим показала,
Что такое «прах и пух»!
Вжик-вжик-вжик-ах!
– Уноси готовенького!
Вжик-вжик-вжик – ах!
– Кто на новенького?
– Кто на новенького?
Ю. Энтин. «Песенка о шпаге»
Д'Арталетт осторожно, словно она была сделана из тонкого драгоценного хрусталя, вел в танце свою избранницу, чувствуя, как замирает в сладкой неге сердце…
А вдруг вот сейчас, именно сейчас он запнется, шагнет не с той ноги или, не дай боже, наступит на подол платья партнерши, чем вызовет насмешки и издевательства со стороны многочисленных приглашенных и недовольство Жанны, его Жанны… Тогда остается только одно – дуэль со всеми, без исключения, насмешниками! Поочередно протыкать их шпагой во дворе, под раскидистыми каштанами до тех пор, пока не останется ни одного живого в длиннющей очереди либо – мишени их насмешек…
Но странное дело, фигура танца сменялась фигурой, мимо проплывали пары с сосредоточенными или, наоборот, беззаботными лицами, а Георгий выполнял все требуемые па с ловкостью мастера и даже подмечал краем глаза мелкие погрешности в движениях других танцоров, чего никак не мог себе представить ранее… Видел бы его учитель танцев, приглашенный Серегой! Он уже не морщился бы, отворачиваясь при каждом ляпе своего подопечного!
А партнерша! Партнерша вообще была вне всяческих похвал: блистательна, полувоздушна, смычку волшебному послушна…
Тем временем танец подошел к концу, музыка стихла, зал наполнился шуршанием дамских туалетов и шарканьем ног, покашливанием и сморканием, сдержанными смешками и откровенным гоготом разгулявшихся гвардейцев…
– А теперь, господа и дамы! – раздался громкий голос распорядителя танцев, разряженного, словно новогодняя елка. – Гавот!
Грянула музыка, и пары снова закружились в танце…
– Чего же вы встали, Жорж? – смеялись глаза Жанны в прорезях черной шелковой полумаски, усыпанной бисеринками, коловшими тысячью острых лучиков. – Веселее, веселее… Проснитесь, сударь, проснитесь!..
Что-то слишком уж погрубел голосок милой графини… Неужели виновато ледяное бургундское с Фруктами?..
– Проснитесь, д'Арталетт, проснитесь!.. Жорж! Вы слышите меня?..
Арталетов неохотно разлепил веки: Жанна, его смеющаяся милая Жанна еще была здесь, рядом, он чувствовал нежный запах ее духов, ощущал под ладонью мягкую упругость талии… Стоило снова закрыть глаза и…
– Если вы сию минуту не проснетесь, я оболью вас из кувшина! – Голос Жанны окончательно превратился в Леплайсанов. – Причем не гарантирую, что это будет кувшин для умывания! Под вашей кроватью тоже имеет место быть некая посудина…
– Людовик! Какого черта? – подал голос Жора. – Неужели опять оборотни или вампиры? Вы прервали такой прекрасный сон…
Угроза шута была более чем реальной: на двор, тем более на лестницу его после пережитого в ночлежке позора теперь было не заманить и калачом, но новое жилье относилось к разряду «all inclusive»[38] – постояльцу полагалась даже вместительная «ночная ваза» для неотложных нужд. И хотя острый на язык Леплайсан сразу же высмеял это достижение цивилизации в грубоватой манере обожаемого им Рабле, бургундского вчера было выпито немало, а действует оно, как известно, ничуть не хуже жиденького общепитовского пива…
– Выслушайте меня и можете снова продолжать дрыхнуть без задних ног, – отрезал безжалостный мучитель, энергично встряхивая не желающего просыпаться друга. – Будто я не знаю, кого именно вы видели в своем сне!.. Вам хотя бы удалось на этот раз?.. – хмыкнул он, подмигивая другу самым фривольным образом, отчего в лицо заспанному Арталетову тут же бросилась краска (не зеленая, надо понимать).
– Из вас, месье Леплайсан, – ответил он, – экстрасенс никакой… Сон мой был совершенно целомудренным…
– Экстра… кто? – ухмыльнулся шут. – Секс? Слыхал я это словечко от проезжих англичан… Неужели вы в своем сне даже не…
– Еще одно слово, господин шут, – не выдержал Жора, – и я вас вызову…
– Молчу-молчу!.. Ну, раз грозитесь дуэлью, значит, вы совсем проснулись, – посерьезнел наконец Леплайсан. – Извините, Жорж, но я сей момент должен откланяться. Поживите недельку без меня…
– Как? – воскликнул Георгий, продирая глаза: только сейчас он разглядел в полусумраке нарождающегося утра, что его друг полностью одет и экипирован для дальней дороги – даже вечный свой берет он сменил на широкополую шляпу, а к шпаге у бедра присоединился кинжал из того же гарнитура, лишь на пару ладоней короче. – Вы покидаете меня?