Шрифт:
Усилием воли я сдержался, чтобы, в свою очередь, не кинуться по камням вверх, уподобляясь этим морским паукам. Похоже, я был свидетелем какого-то редкого зоологического явления, какой-нибудь массовой миграции крабов. Медленно успокаиваясь, я продолжал светить по «кочкам», отыскивая место, где можно было бы спрятать акваланг. Как бы эти твари не сожрали его до утра, подумал я, спасая излишне натянутые нервы юмором. Акваланг я пристроил на каменной полочке, расположенной в метре от воды, и подергал за лямки, проверяя, не свалится ли он.
Пора было подниматься наверх и выбираться из заповедника к поселку, но что-то еще удерживало меня в пещере, наверное, это жутковатое и необыкновенное зрелище, когда толпы крабов, царапая своими острыми лапками камни и панцири друг друга, ползают вокруг, словно исполняя какой-то ритуальный танец. Я выключил свет фонаря и несколько минут стоял в кромешной тьме. Затаив дыхание, я слушал, как паукообразные, смелея, выползают из воды, штурмуют облюбованные камни, дерутся за место, расчищают себе путь клешнями.
Мое мужество иссякло в тот момент, как я почувствовал шевеление на собственных ногах, и снова включил фонарь. Блеснули аспидно-черные панцири, шокированные моим коварством крабы снова ломанулись в воду. Началась массовая паника и неразбериха. Мешок бы сюда, подумал я с опозданием, и хватать их охапками. Потом можно было бы устроить своим постояльцам деликатесный ужин.
Я наклонился к одному гиганту, панцирь которого был усеян белыми ракушками, и протянул руку. Краб уносил все свои многочисленные ноги по спинам своих сородичей, а следом за ним тянулась узкая красная полоска. Сначала мне пришла в голову идиотская мысль, что краб ранен и из него хлещет кровь, но потом я разглядел, что членистоногий крепко сжимает в клешне и тащит за собой красную матерчатую ленточку.
У меня застыла кровь в жилах. Я поймал конец ленты и, посветив на него, близко поднес к глазам. Было бы очень хорошо, если бы я ошибся, но эта лента очень напоминала ту, которой стянула волосы Ольга перед тем, как нырнуть в воду.
Я откинул ленточку в сторону, и она прилипла к каменной стене, словно пятно крови.
– Черт подери, – пробормотал я, чувствуя, как нахлынула тошнота. Я смотрел на крабов уже другими глазами. Я понял, что уже могу сказать вполне определенно, почему их здесь так много, и все же не мог поверить в то, что произошло. За какую-то минуту мир изменился до неузнаваемости, наполнившись непереносимой тоской и чернотой.
Какие-то сумбурные молитвы сыпались с моих губ, когда я осторожно приблизился к воде, где кишели крабы. Свет фонаря отражался от поверхности воды, и я не мог разглядеть, что было на глубине. Я присел, зачерпнул воды и поднес ее к носу. Может быть, я внушил это себе, но мне показалось, что вода слегка отдает гнильцой.
Осторожно, стараясь не поскользнуться на поросших водорослями камнях, я зашел по колено, опустил руку с фонариком под воду. Из-под руки рассыпалась стайка серебристых мальков, несколько крабов предусмотрительно спрятались под камни. Медуза, как плафон бра, матово отсвечивала в луче фонаря и медленно помахивала желейным подолом. Рыбы-иглы повисли частоколом, опустив свои губастые головы вниз. Больше я ничего не увидел.
Можно было бы остановиться на этом, обмануть самого себя, внушив, что в природе еще много загадок, что изучением поведения крабов никто серьезно не занимался, и дать деру отсюда. Но я уже не владел собой, подчиняясь какой-то сатанинской воле, отчетливо понимая, что сейчас разденусь, натяну на лицо маску и буду искать то, что должен найти.
Я зашел в воду в нескольких метрах от того места, где толпились крабы, сделал на поверхности большую дугу, отдалившись от берега на несколько десятков метров, и только потом нырнул под воду.
Сначала я плыл перпендикулярно к скальной стене, точно по тому маршруту, каким плыли молодожены, а затем стал делать зигзаги влево-вправо, медленно приближаясь к узкой подводной щели, ведущей в пещеру. Луч света выхватывал из темноты обрывки водорослей, медуз, мелкий мусор, точечную взвесь. Быстро мелело, и я уже различал контуры крупной гальки на дне, белые пятна песчаных «полянок». Черной тенью на меня надвигалась скальная стена. Встречные рыбешки, вспыхивая серебром в свете фонаря, шарахались в стороны перед моей маской. Я водил лучом вперед и вниз, все медленнее работая ластами и все ниже опускаясь ко дну…
В плотной тени гигантского подводного валуна матово блеснули желтые баллоны. Я замер, но меня еще медленно несло вперед по инерции. Удары сердца заглушали грохот пузырей. Я шумно и часто дышал, не сводя глаз с белого продолговатого предмета, еще нерезкого в мутной воде. Потом я различил яркие пятна купальника цвета морской волны. Потом увидел, как колышутся, словно на ветру, светлые волосы, путаясь между гофрированных трубок. Несколько крабов, испуганных моим приближением, кинулись прочь из-под лица трупа. Тело качнулось, словно девушка была живой и почувствовала боль.