Шрифт:
Данте приподнялся на руках и наклонился над ней. Его голова закрыла плывущие в небе облака. С серьезным выражением лица он нежно провел ладонью вниз и обнял ее за шею. Большой палец прочертил линию по ее скуле и щеке, перед тем как его пальцы скользнули по коже над верхней частью ее платья. У Флер перехватило дыхание. Он заглянул ей в глаза, определенно понимая, какие чувства и ощущения у нее вызывает своими действиями.
– Я хочу поцеловать тебя, нежный цветок. Друзья это часто делают, не так ли?
Она знала, что это будет не поцелуй друзей. Глубина его взгляда предупреждала об этом. Она не ощущала ни малейшего страха, было лишь ожидание.
Это был поцелуй, удививший ее даже больше, чем она могла предположить. Теплый, нежный и сдержанный. И в то же время достаточно крепкий, чтобы можно было понять его намерения, и такой долгий, чтобы испытать трепет.
Данте смотрел на нее сверху вниз, лаская ей волосы и лицо. Он в точности знал, что она чувствует, в этом у нее не было сомнений. Ведь это был Данте Дюклерк. У нее не хватит опыта и способностей, чтобы скрыть от него свои ощущения.
Он поцеловал ее в щеку и шею. Теплое дыхание опалило ей ухо. Его ладонь скользнула по ее платью, легла ей на живот.
– Если я напугаю тебя, дай мне знать.
Она кивнула, но этого не произошло. Ее охватило неописуемое счастье. Нет места этому холодному страху сейчас, когда ее переполняют сладостные ощущения и несказанная нежность.
Новые поцелуи усилили блаженство, исторгли неведомые желания из глубин ее существа. Нежные прикосновения заставляли ее трепетать. От Данте исходила могучая мужская сила, которая, казалось, готова была затопить ее.
Ошеломляющие ощущения пульсировали и распространялись повсюду, пробуждали желания в самых интимных уголках ее тела. Эти ощущения и ласки, исходящие от Данте, всецело захватили Флер. Лишь негромкая песня фермера вклинивалась в этот сузившийся мир, напоминая о том, что они не одни.
Он тоже слышал песню и посмотрел в сторону изгороди. Но затем снова устремил взгляд на ее губы. Кончиками пальцев он деликатно их раздвинул. Затем наклонил голову и запечатлел более жаркий поцелуй, при этом обняв ее голову.
Это маленькое вторжение на мгновение шокировало Флер, но затем словно какой-то вихрь налетел на нее и втянул в себя. Она обняла мужчину, который прижимался к ее груди.
Сдержанности как не бывало. Последовали жаркие поцелуи в губы, в ухо, в шею. Его рот скользил все ниже, приближаясь к краю лифа. Поцелуи обжигали и дразнили ее, груди затвердели и заныли, и она тихо застонала.
Может, он это слышал. Его ладонь накрыла ей грудь, его пальцы стали исследовать холмик. Сладостные ощущения распространялись по всему телу, рождая шокирующие желания.
Он приподнялся. Флер протянула руки, чтобы удержать его, вернуть обратно. По выражению его лица, по напряженности его тела она понимала, что он испытывает такие же ощущения, как и она.
Данте снова бросил взгляд на изгородь, за которой работал невидимый фермер, продолжая напевать свою песню. Некоторое время он прислушивался к пению, прежде чем снова обратить жаркий взгляд на Флер.
Он подвел ладонь ей под спину.
– Не бойся. Я постараюсь не шокировать тебя. Но я хочу увидеть тебя. Весь день я не могу ни о чем больше думать.
Он ослабил ей лиф, затем спустил его с плеч. То же самое он проделал с ее рубашкой.
Ветерок овеял ее обнаженные груди. Тепло его ладони контрастировало с прохладой воздуха, это успокаивало и одновременно возбуждало. Он не спускал глаз с ее грудей, продолжая их нежно поглаживать. Флер не могла раньше даже представить себе, что она будет так отчаянно желать, чтобы эти прикосновения продолжались до бесконечности.
И они не прекращались, породив в ней стоны вожделения. Он опустился на нее, накрыв ее своим телом, одна его нога расположилась поверх юбок между ее бедер.
Его голова повернулась и опустилась. Мягкие каштановые волосы коснулись ее лица. Он стал целовать холмики ее груди, затем взял в рот сосок. Ее пронзила мучительная сладость. Данте принялся лизать, покусывать и втягивать соски в себя, что сделало ощущения еще острее, еще пронзительнее и сладостнее. Флер крепко обхватила Данте. Не имея сил думать более ни о чем ином, она прижалась к лежащей между ее бедер ноге, как бы пытаясь погасить зуд, который довел ее до такого исступления.
– Раздвинь свои ножки, дорогая, – сказал Данте тихим голосом. Команда дошла до нее, и она повиновалась.