Шрифт:
Устраиваясь в любимом кресле, Адам едва удержался, чтобы не погладить его темную гладкую поверхность.
– Есть ли у этой очаровательной женщины имя? – поинтересовался он у тетушки.
Дженет снова засмеялась, ее носик задрожал, как у кролика.
– Такер. А это моя племянница, леди Ребекка Марч. Адам поклонился Ребекке, поморгав и вздохнув для пущей выразительности. Ее глаза расширились, когда он нежно поправил свои кружевные манжеты.
– Этот дом поистине стал для меня даром богов, бальзамом для моей израненной души. Я боялся, что погибну в чаще леса, – признался он.
Дженет налила чая в чашку, которую без промедления принес Уизерс.
– Что же произошло?
– Это было ужасно! – Адам положил ногу на ногу, одной рукой оперся о колено, а другой помахивал платком. Если бы кто-то из друзей увидел его сейчас, они бы с насмешками отлучили его от военной службы. Но несмотря ни на что, маскировка, похоже, сработала. Он вспомнил советы Уизерса относительно метафор. Ему бы следовало сказать что-нибудь эдакое, чтобы упрочить свой образ. – Как большие черные... – Он удрученно замолк и задумался. Большие черные кто?
– Вороны, наверное, – предположила Ребекка. Он усмехнулся. Возможно, это будет не так уж трудно.
– Вот именно. Большие черные вороны, устремившиеся вниз, чтобы схватить, атаковать, как грифы, терзающие гниющую плоть на поле битвы. Стервятники...
Ребекка многозначительно кашлянула.
Адам с опозданием заметил, что рот леди Такер широко открыт. Пассаж о гниющей плоти был, похоже, более впечатляющим, чем требовалось, даже для женщины, которая, как он знал, обчистила карманы многих богатых дураков, которая отваживалась посещать лондонские доки и плавала по морям со своим братом и его командой.
– Прошу прощения, леди, – извинился он. – Но как бы то ни было, негодяи отобрали все – мой кошелек, моего коня, даже мой багаж. – Он вздохнул. – Просто ужасно. Мне едва удалось убедить их оставить мне жизнь.
– Какой ужас! – воскликнула Дженет. – Мы должны немедленно сообщить шерифу, Чтобы он что-нибудь предпринял. К его услугам в Линмуте прибегают нечасто, и, по словам слуг, этот человек проводит большую часть времени в местной таверне. Вы живете недалеко отсюда?
Адам принял чашку из рук Уизерса, который остался стоять рядом с ним. Слуга, похоже, увидел свежую кровь, проступившую на его сюртуке, и не собирался уходить. Потягивая чай, Адам внимательно посмотрел на тетушку.
– Нет, мадам. Я с севера, из Озерного Края.
– Вы забрели далеко от дома, молодой человек.
– Да, это так, мадам. Я проделал нелегкий путь, чтобы встретиться с мистером Шелли, поэтом, в надежде увидеться с ним до его отъезда в. Швейцарию.
– О Боже! – Дженет быстро перевела взгляд на Ребекку: – Еще один поэт.
– Прошу прощения? – спросил Адам, не понимая, о чем она.
– Ничего особенного, – что-то уж слишком торопливо ответила Ребекка.
Адам решил продолжить наступление. Его заинтересовало, что же скрывает Ребекка.
– Вы сами пишете стихи, миледи? – улыбаясь спросил он.
– Весьма посредственные.
– Возможно, вы захотите показать их мне?
– Только если вы поделитесь своими.
В ее глазах блеснул вызов, на щеках появился румянец. Ребекка явно чувствовала себя не в своей тарелке, и это возбуждало любопытство Адама. К сожалению, чем дольше он сидел, тем сильнее становилась боль в боку, и у него просто не было сил сконцентрироваться на цветистом языке или – Боже сохрани – метафорах. Пора было продвигаться вперед.
– Это был бы интересный обмен, я уверен. Возможно, в другой раз. Сахар, пожалуйста. – Он намеренно покачнулся и схватился за голову.
У Ребекки перехватило дыхание.
– У вас кровь!
– Клянусь луной и звездами, да, – признал Адам.
– Уизерс! – голосом, полным тревоги, воскликнула Дженет. – Пошлите за доктором.
Дворецкий быстро встал рядом с Адамом:
– Возможно, мадам, мне лучше сначала осмотреть его раны, а потом можно решить, стоит ли посылать за доктором.
Дженет колебалась, обдумывая предложение.
– Ну хорошо. В замке достаточно комнат, где он может восстановить свои силы.
– Мы можем поселить его в Синей комнате, тетушка. – Девушка приблизилась к Дженет и так, чтобы Адам не услышал, прошептала: – Сомневаюсь, что у него остались хоть какие-то деньги.
– Очень хорошо, – согласилась та, – пусть поживет, не вижу в этом ничего плохого.
– Святая и ангел, – промолвил Адам, слегка задетый тем, что должен просить позволения остаться в собственном доме.
Дженет всплеснула руками: