Мамлеев Юрий
Шрифт:
Бытие есть то, что тем или другим путем знает о себе - ибо даже ощущение является знанием о себе. Очевидно, что полностью мертвого, бессознательного на сто процентов бытия не может существовать как бытия, ибо то, что абсолютно мертво, не знает о себе и не есть бытие.
Вместе с тем в Бездне, в транс-тьме принципа самосоотнесенности (принципа бытия) не существует. Все как бы становится потусторонним самому себе. Эта полная потусторонность по отношению к самому себе (абсолютное отсутствие имманентности) и означает, кроме прочего, отсутствие бытия, и она определяет новый принцип, принцип Ночи.
Если высшая форма самосоотнесенности и бытия может быть выражена формулой Я = Я, то в Бездне можно себе представить формулу Я = Я ? Я. Это значит, что хотя вечное Я сохранено (первая часть формулы), но в самой Бездне тождество разомкнуто. Формула Я ? Я не означает здесь, конечно, ложного отождествления (как, например, в банальном случае с телом), но говорит о том, что принцип самотождества разрушен вообще и то, что находится по другую сторону Я, не есть само Я (как в обычном самоотожествлении), а есть то, чего нет.
Таким образом, в отличие от первой части этой метафизической формулы (которая основана на принципе самореализации), вторая часть, относящаяся к Последней доктрине, может быть выражена - по принципу аналогии - как "поцелуй с закрытыми глазами", как поцелуй невидимого Лица... Следовательно. это и есть принцип метафизической тоски, принцип вечной лишенности, ибо это невидимое лицо нельзя найти, нельзя им "обладать"54.
Это брак с женихом, которого нет, контакт с тем. кто не существует.
Оставляя сферу аналогии, можно добавить, что никаким Интеллектом, включая Божественный, невозможно представить это "нет", эту Бездну55.
Для этого должно быть нечто принципиально иное, иной "орган"56, благодаря которому мы можем вступить в прямой контакт с Бездной. До известной степени символом последней доктрины может быть ночь и молния в ней (молния как символ бессмертного "Я").
Следовательно, хотя само практическое посвящение в Бездну лежит по ту сторону выразимого и вообще всего, что есть, можно, однако, что-то "сказать" (поскольку это еще содержится в Интеллекте) о первой фазе истинного посвящения - т. е. о выходе "освобожденной личности" из Целого и отходе ее на Периферию.
Этот отход есть, как мы говорили, полная позитивизация всех негаций ("зла" и "смерти") как щелей в Бездну. Он означает первый косвенный контакт с Бездной путем перепознания мира и трансфигурации реальности, на которой после этого будет уже лежать печать Бездны.
В то же время этот отход означает первое приобретение Трансцендентного Имени и первую истинную Славу - ибо слава означает выделение из Целого. Обретя бессмертное Я, тот, кто предназначен для контакта с Бездной, т. е. для трансцендентной жизни выходит из своего Первоначала, чтобы начать свою собственную трансцендентную жизнь. Тогда "он" становится больше Бога, оставаясь Им. По существу - в этом случае - он уже не является "только" Богом (и "только" человеком - если он явлен в форме человека). "Он" становится существом Бездны (оставаясь на определенном уровне Богом) - суть которого невыразима в терминологии нашего мира, мира Абсолюта.
Итак, негации, существующие в мире, которые раньше преодолевались на пути к Абсолюту, теперь играют некую позитивную роль: они как бы означают некий разрыв, прерыв в Бытии, катастрофу, подготовку, щель в тот "антимир".
Более существенное значение имеет, однако, трансфигурация самого реального мира.
Суть ее заключается в возможности Бытия (нашего мира) иметь на себе тень или "отсвет" Бездны. Благодаря этому сущее может "намекать" на то, чего в нем нет. Иными словами, мир может указывать на то, что не есть мир.
Существо Бездны, таким образом, - благодаря новой инициации - начинает видеть реальность как уже радикально преобразованную.
Этим наступает конец тьмаоставленности для него. Мир приобретает совсем иной смысл, точнее за-смысл. Он больше не "иллюзия" (от которой надо проснуться), а "намек" на то, что выходит за пределы Реальности, за пределы Абсолюта57.
Его, мира, полнейшая трансфигурация не означает, однако, его "сюрреализации" или "символизации" - ибо подобное целиком относится к миру Реальности, где за "вещами" скрывается их вечная суть, символами которого они являются. Здесь же никто не скрывается за миром, за "вещами" - ибо реаль-ное, даже относительно реальное, не может быть символом того, SIZE=1> чего нет, но, наоборот, невыразимая мощь Транс-Тьмы, Транс-Бездны бросает свою "тень" на воплощенный мир, "превращая" его в свой антианалог, антисимвол, вступая с ним в абсурдистски-парадоксальные отношения.
Таким образом, существо Бездны есть участник этой трансфигурации.
Его собственное Я, разумеется, трансформируется тоже (оставаясь при этом Божеством) - из-за начинающегося контакта с Бездной. Тоска без "причины" (русская тоска!), в мистерию которой он был посвящен, ведет его а Трансцендентную бездну. Он может стать богом-безумцем, богом-богохульником, богом, сошедшим с ума - ибо это Бог, уходящий в бесконечную Ночь. Но такой уходящий, оставаясь Богом, уже не только Бог, потому что его Я изменяется по мере этого "соприкосновения" с Бездной.