Шрифт:
Наконец, услышав осторожный кашель, встал, поправил тонкий кавказский поясок на защитной гимнастерке и, щурясь от яркого света настольной лампы, тщетно пытался разобрать, кто там его беспокоит.
– Чем могу служить?
– Товарищ Медоваров?
– удивленно и вместе с тем разочарованно протянул Багрецов.
– По какому делу?
Но Багрецов еще не оправился от изумления. Меньше всего он ожидал этой встречи. В свое время ему много пришлось претерпеть из-за товарища Медоварова, который, будучи тогда помощником начальника одной из экспедиций профессора Набатникова, чинил всякие препятствия, чтобы конструктор маленькой радиостанции Багрецов никак по смог доказать свою правоту и занять скромное место радиста экспедиции.
Анатолий Анатольевич Медоваров, или, как его все добродушно звали, Толь Толич, вышел из-за стола и, поигрывая концом ремешка, остановился перед Багрецовым.
– Привет, золотко. Опять какую-нибудь халтурку привезли? Но ведь мы игрушками, вроде вашей карманной радиостанции, не занимаемся. Обратитесь к профессору Набатникову.
Если бы не предупреждающий толчок Бабкина, Багрецов вспылил бы обязательно.
– Простите, Анатолий Анатольевич, - поправляя галстук, сдержанно напомнил Вадим, - мы спрашиваем не профессора Набатникова, а директора НИИАП.
– Директор переводится в Москву. А новый пока не назначен.
– Кто же исполняет его обязанности?
– С вашего разрешения, - я. Устраивает?
– Вряд ли вас интересует мое личное мнение, - вздохнув, сказал Багрецов. Он вытащил из бокового кармана командировочное удостоверение и протянул его Медоварову: - Пожалуйста.
Медоваров взял бумажку двумя пальцами, взял вторую у Бабкина и сел за стол. Весь облик этого человека - и ласковая улыбочка под маленькими усиками, похожими на две чернильные кляксы, и гимнастерка с пузырящимися рукавами, и маленькие сапожки гармошкой, и постоянная привычка играть концом пояска - все это было уже знакомо и глубоко антипатично Багрецову. Но больше всего его раздражала академическая ермолка на бритой голове Толь Толича. Чужая, маскарадная. И кресло чужое, и кабинет. Даже временно нельзя посадить сюда Медоварова.
Будем снисходительны к молодому инженеру. Он не мог объективно относиться к человеку, который чуть было не погубил его изобретение. Но разве Багрецову судить, соответствует ли товарищ Медоваров занимаемой должности начальника отдела летных испытаний НИИАП? И кто виноват, что все бывшие руководители этого института оказались людьми чрезвычайно занятыми, писали научные труды, защищали диссертации; читали лекции и находились в длительных командировках в Москве? Кто виноват, что главный инженер НИИАП вот уже несколько месяцев лежит в больнице и неизвестно, когда выйдет на работу? А товарищ Медоваров человек здоровый, научными трудами не обременен, он честно отсиживает свои рабочие часы в пустующем директорском кабинете. И не только отсиживает, но и руководит, сочетая в себе твердость администратора и тонкую изворотливость хозяйственника, в чем он особенно преуспел, имея за плечами почти четверть века практики. Да и кроме того, кому же, как не начальнику самого важного отдела НИИАП, сидеть в директорском кресле, когда директор отсутствует? Заместителей у него нет - институт маленький, не положено по штату.
Вполне понятно, что Толь Толич не сразу стал начальником отдела, до этого он был помощником директора по административно-хозяйственной части. Вот где он мог развернуться и показать свой незаурядный талант организатора. Ведь ученые в этом деле ничего не смыслят. Они восхищались умением Толь Толича ладить с людьми. Слово его часто оставалось последним и решающим.
Ничего этого не знал Багрецов, однако сразу же догадался, кто фактически руководит испытательным институтом. Мучили неясные предчувствия и томительная настороженность. Во всяком случае, ничего хорошего от встречи с Толь Толичем Багрецов не ждал.
Тщательно просмотрев удостоверения, Медоваров поднес их к лампе, чтобы, разглядывая на просвет, убедиться, нет ли на бумаге следов подчистки.
– Паспорта, - скомандовал он и так же долго разглядывал штампы, где и когда прописывался Бабкин, в каких городах побывал Багрецов.
– Какие еще есть документы?
– спросил Толь Толич.
– Комсомольские билеты.
– И, расстегнув внутренний карман, Бабкин вытащил билет.
То же сделал и Вадим.
Наконец, убедившись, что все в порядке, Медоваров возвратил документы и, снисходительно усмехнувшись, обратился к Багрецову:
– Оказывается, вы и за границей побывали?
– Да. В Болгарии. Туристом.
– Дома, значит, не сидится. Ну и как, понравилось?
– Очень.
– Для вас это вполне закономерно, - многозначительно заметил Толь Толич. Но к делу. Что вы от меня хотите?
Тут вмешался Бабкин. К делу так к делу.
– Нам бы хотелось поскорее увидеться с товарищем Дерябиным. Он скажет, где установить прибор.
– Вы бы еще завтра приехали, - обозлился Медоваров.
– Отправку "Униона" я откладывать не могу.
Багрецов заинтересовался:
– Какого "Униона"?
– Это вам знать не положено.
– В таком случае прошу извинения, - подчеркнуто холодно сказал Вадим.
– Но мы не в первый раз встречаемся с автоматическими радиометеостанциями. Обычно их называли "АРМС". А "Унион" - это что-то новое. Но можно спросить, на какое время назначена отправка?
Медоваров встал из-за стола, подошел к стоящему на тумбочке магнитофону и включил его. Послышались звуки старинного вальса. Заложив руки в карманы и плавно покачиваясь в такт музыке, Толь Толич лениво увещевал Багрецова: