Шрифт:
– Я ему не наскучу, – парировала Элейн. – Он возвратится ко мне, как только я совершу обряд очищения после родов.
– Я рада слышать это. Но он будет с тобой, пока вы счастливы с ним. А когда тебе будет плохо, тебе потребуется другой.
– Сначала он должен будет меня убить, Ронвен. – Элейн сказала медленно. – Как ты не понимаешь этого?
– Нет, – покачала головой Ронвен. – Ты должна родить от него ребенка.
– Нет! – Элейн схватила ее за плечи и стала трясти. – Нет, я никогда не рожу ему ребенка. Как ты не можешь этого понять? Никогда!
Она разозлилась, ощущая, что сильно дрожит. Подойдя к колыбели, она взяла Гратни и обняла его. Женщины в замке боялись Ронвен. Она знала о слухах, будто эта старуха с холодными глазами, одержимая заботой об Элейн, была безумна. Слыша их, Элейн иногда чувствовала, как ее вновь одолевают сомнения.
– Я не хочу больше никаких детей, Ронвен. Но если мне суждено иметь их, они будут от моего мужа.
Ронвен улыбнулась.
– Конечно, милая, – сказала она и посмотрела на кровать. Там, надежно укрытый под подушками и валиками, лежал спрятанный ею феникс. Пока он был там, Элейн принадлежала своему королю.
Первый раз, когда Дональд возвратился на ложе своей жены, он был настороженным и робким, как чужой. Он наблюдал, как она рисовала защитное кольцо вокруг их ложа, приказывая Александру оставить их в покое. Это казалось слишком простым способом отвадить призрак, но она в это верила, и она жаждала Дональда.
Смеясь, Элейн положила его руки на твердый живот, на упругую грудь, и с этого момента она больше не могла себя сдерживать. Они занимались любовью после столь длительного воздержания, и все было лучше, чем прежде.
Джедбург. Февраль 1267
Дональд взял ее с собой на юг, ко двору короля, когда вместо снега пошли дожди и промороженная земля начала оттаивать. Он хотел побыть с нею подальше от Килдрамми. Вдали от его матери, подальше от призрака, который часто посещал их. Живая атмосфера двора отвлекла бы ее, и умерший король, конечно, не будет посещать своего сына.
Как он и ожидал, замок был полон народу; было шумно и весело. В большой зале гремели музыка и смех. Трубадуры и придворные музыканты, акробаты, дрессировщики соперничали друг с другом, чтобы развлечь короля и королеву после строгого Великого поста. Но был и неприятный сюрприз: одной из причин для веселья был приезд принца Эдварда, брата королевы. Он приехал из Хаддингтона, где он вербовал отряды для борьбы с мятежниками в Англии. В свои двадцать восемь лет Эдвард был прекрасно сложен, высок и по-своему красив; он был женат с пятнадцати лет.
Первые две его дочери умерли в младенчестве, но теперь у него был годовалый сын Джон, названный в честь дедушки. Неприязнь, которую Элейн питала к своему английскому кузену, была сильнее прежней. Теперь они относились друг к другу с ненавистью, подозрением и негодованием, которые росли и развивались все эти годы в редких случаях их встреч. Она не понимала, почему с раннего детства он выбрал мишенью для нападений именно ее. Она не сознавала, что Эдвард чуял в ней непокорный дух, который он никогда не будет способен приручить, и поэтому расценивал ее как личную угрозу.
Его присутствие далеко не скрашивало их посещение. Элейн избегала короля, королевы и их гостя, как только могла, но совсем избежать внимания Эдварда она не могла.
Столы внизу убрали, и гости устроились, чтобы послушать музыку одного из придворных музыкантов принца Эдварда и переварить тяжелую пищу, когда Эдвард впервые обратился к Элейн.
– Итак, наша прекрасная кузина теперь жена наследника графа Мара. Как я узнал от моего шурина, у него есть пять графств в Шотландии, которые вы получите. – Он склонил к ней голову, ожидая услышать смех Элейн. Она засмеялась тихо и натянуто.
Элейн напряглась, но рука Дональда жестко легла на ее руку. Он обратился к принцу Эдварду.
– Моя жена настолько прекрасна, что заслуживает тысячи графств, ваше высочество, – сказал он спокойно.
На щеках Эдварда выступил румянец, затем он откланялся.
– Как галантно вы пристыдили меня, лорд Дональд, – сказал он, холодно улыбнувшись, после чего отвернулся.
Дональд и Элейн смотрели друг на друга, пока музыкант настраивал лютню. Оба почувствовали тень, парящую по залу, прежде чем зазвучали первые высокие ноты. Элейн задрожала. Радость от визита была испорчена.
Когда они возвратились в Килдрамми, Элейн знала, что опять была беременна.
Считая в глубине души, что беременность убережет ее от Александра, Элейн пробовала скрывать это от Дональда максимально долго. Когда наконец она открылась ему, он был в восторге, но, несмотря на его заверения и ее просьбы, на сей раз он оставил ее еще скорее. Рыжеволосая молочница была теперь замужем за пекарем и тоже беременна. Дональд поклялся, что не взглянет ни на какую другую женщину, однако счел необходимым ехать на юг, чтобы присоединиться к отцу в Данфермлайне, и Элейн вновь осталась одна. Ронвен не медлила с нападением.