Шрифт:
Хорошо, что в тюрьме у Гордея были свои люди. Потому воры и узнали, что Ролан отказался работать на «кума». А ведь могли и не узнать. Могли навесить на него ярлык «козла»... И сейчас Ролан откажется от предложения «кума». Но неизвестно, как все повернется. Возможно, тот же «кум» в отместку запустит слух, что Ролан скурвился. Тогда кранты...
Ролан резко поднялся со стула. И, не давая менту опомниться, подошел к окну. Концентрированным ударом вонзил кулак в стекло так, что оно не треснуло и не развалилось. Просто дырка образовалась размером с кулак. Но края-то у нее острые. И нет проблем вскрыть вены на запястье. Что Ролан и сделал...
– Хрена я козлом буду! – в бешенстве заорал он на «кума».
И тут же в кабинет ворвались закамуфлированные молодцы с дубинками. Набросились на Ролана. Сбили с ног, намяли бока.
– В санчасть его! – потребовал ошалевший «кум».
Само собой, он не мог отказать в медицинской помощи взбесившемуся зэку. Нельзя было позволить ему истечь кровью.
Глава восемнадцатая
1
В санчасти Ролан не задержался. И по личному распоряжению начальника колонии был отправлен в штрафной изолятор на пятнадцать суток. Снова одиночная камера с закрывающейся на ночь шконкой, снова пониженная норма питания. Зато там не было так холодно, как в карцере следственного изолятора. Как раз наоборот, жарко было. Но не так, чтобы уж очень. Толстые, пропитанные вечной сыростью стены успешно сдерживали натиск раскаленных солнечных лучей...
И вот штрафной изолятор позади. Ролану выдали матрац, белье, кружку, ложку. И в отряд в сопровождении главшныря.
Общежитие представляло собой пятиэтажное здание из белого кирпича. Гулкая лестница с крашеными перилами, широкий коридор с местом для дневального. Огромных размеров спальное помещение, разделенное лишь поддерживающими столбами-колоннами. Двухъярусные ряды аккуратно заправленных шконок, «палубная» часть для построения – как в казарме.
Ролана встретил завхоз. Узкоплечий мужик с огромным пузом и тонкой шеей, на которую, как тыква на палку, была нанизана крупная голова.
– Пополнение тебе, Антоныч. Из штрафного. Принимай, – буркнул главшнырь и поспешил отчалить.
Ему явно не понравилась группа людей, гонявших чай в дальнем углу барака. Блатные. И еще была одна стайка, но в другом конце барака. Крепкие, спортивного вида ребятки. Трое лежали на шконке, один отжимался, другой кидал гирю. Похоже, спортсмены в самом широком смысле этого слова...
– Фамилия? – оценивающе разглядывая Ролана, спросил завхоз.
– Тихонов, а че?
– Да нет, ничего...
Этому не понравился сам Ролан. Вернее, его независимый вид и тяжелая, свинцового оттенка масса в глазах.
– Куда бабу бросить? – в свою очередь спросил он.
– Бабу?!. А, это... – покосился на его скатку «козел». – Ну, я не знаю...
Он показал Ролану на свободные шконки у «палубы». Неуверенно показал. Как будто знал, что новичка такой вариант не устроит. Не по делу правильному пацану спать «на сквозняке»...
– Не знаешь, тогда свали!
А как еще общаться с лагерными «козлами». Эти удоды должны знать свое место.
Антоныч пожал плечами, хлюпнул носом. И свалил. Понял, что не тянет он со своим весом против крутого новичка.
Ролан бросил скатку на свободную шконку. Направился к угловому – так на лагерном жаргоне именовался смотрящий по бараку.
Но путь ему перегородил бросившийся наперерез бугай из спортсменов. Рожа красная, сам взмыленный после усердного общения с железом. Глазки злые.
– Куда баллоны катишь, пацан?
Ролан знал, что теряться в таких случаях никак нельзя. Да он и не терялся.
– С пути сойди! – тихо, но угрожающе потребовал он.
Его самого хиляком при всем желании не назовешь. И взгляд он держать умеет. И наезжать убедительно тоже... Качок почувствовал, что не с простаком дело имеет. Понял, что может конкретно нарваться. Растерялся. И невольно подался в сторону, когда Ролан двинулся на него.
Ролан шел свой дорогой. Держал курс на блатных. Решительно и бесповоротно.
– Здорово, братва!
– И тебе не чахнуть, – удивленно глянул на него средних лет мужчина с вытянутым, как у лиса, лицом. Маленькие глазки буравчиками впились в Ролана.
Голая грудь в куполах, на плече – рогато-хвостатый черт с мешком. Судя по всему, это и есть смотрящий. Рядом с ним такие же прожженные парни. Двое славянской внешности, трое – кавказской. И у всех татуировки. Но эполетов на плечах и восьмиконечных звезд над ключицами нет ни у кого.
– Кто такой? – спросил смотрящий.
– Тихон я. Из Черноземска...
– Новичок?
– Что-то вроде того...
– Со «сборки»?
– Нет. Из штрафного...
– Чего?
– Вены вскрыл...
Для убедительности Ролан предъявил свежие шрамы на запястье правой руки.