Шрифт:
– Ты выбрал не ту профессию. Даже самый заскорузлый мент все же хочет помочь людям.
– За такой оклад никаких желаниев, кроме напиться, не бывает, – разозлился Баландин, – че приклеилась? Начальство приказало ознакомить тебя с делом Фейн. Че, разве я отказал? Не помог? Не грузи мне душу психологией! Сам кого хошь затретирую.
– До свидания, Юра, – грустно сказала я, – надеюсь, ты найдешь себе хорошее место с достойным окладом и покинешь ряды милиции.
– Спасибки за доброе пожелание, – расплылся в улыбке Юрий, – знаешь, я уже тыкался в пару мест, но чегой-то не берут. И чем я людям не подхожу?
– Для начала не употребляй словечко «ихние», – посоветовала я.
– А как говорить? – удивился Юра.
– Просто «их», коротко и ясно, – сказала я, выходя в коридор.
За три года, прошедшие после исчезновения Лоры Фейн, фирма «Портрет» могла поменять адрес или разориться, но нет, офис находился на старом месте, а Наталья Ливанова по-прежнему сидела на рецепшен.
– Лора Фейн? – поразилась она. – Ее давно нет в живых. Почему она вас вдруг заинтересовала?
– Открылись новые обстоятельства, – попыталась я уйти от прямого ответа. – Это вы опознавали тело?
Наталья передернулась:
– Ага! Жуть! На лицо посмотреть не дали, труп до плеч был пленкой прикрыт, руки ей зачем-то в мешки замотали.
– Как же вы умудрились узнать подругу? – делано удивилась я.
– Платье Лоркино было, любимое, темно-синее, сумка на цепочке, – методично перечисляла Наталья, – внутри паспорт лежал, мобильный, ключи от дома.
– Вы внимательно осмотрели останки? – не успокаивалась я.
– Мне было очень страшно, – всхлипнула Наташа, – ноги тряслись, то в озноб меня бросало, то в жар. Ну зачем меня в морг привели, если Лорку с документами нашли? Там отвратительно пахло!
– У Фейн были еще приятели? – Я решила переменить тему. – Или вы были ее единственной подругой?
Наташа легла грудью на стойку:
– Лорка отличалась странностями, настроением своим управлять не умела, то веселится, то плачет. Вот портреты хорошие делала, ее клиенты на части рвали, хотя заставить Фейн написать нечто, не отвечавшее ее принципам, никому не удалось. Другие художники подделываются под вкус заказчика, и правильно. Человек платит большие деньги, хочет получить нужный результат, и надо ему навстречу идти. А Лорка упиралась, пыталась клиентов воспитывать. Вот, смотрите, сейчас продемонстрирую.
Ливанова развернула ко мне ноутбук. На экране возникла фотография толстощекого красноносого мужика с маленькими глазками, короткой шеей и тонкогубым ртом.
– Красавчик, – хихикнула Наташа, – последний заказчик Лорки, король рыбных консервов Александр Михайлов, правда, у него поэтичная внешность? Так он хотел украсить семейный замок своим достойным портретом. Выбрал известную картину Тициана «Венера и Адонис». Сами понимаете, он хотел стать Адонисом. Но Лора категорически отказалась изображать хозяина консервного завода в образе трепетного юноши. Она подобрала вот эту работу.
Пальцы Наташи ловко пробежались по клавишам, появилось новое фото.
– Генрих Четвертый, король Франции, – воскликнула я, – не путать с Генрихом Четвертым, королем Англии из династии Ланкастеров. Надо отдать должное Фейн, она попала в точку. В образе короля-гедониста, обожавшего вкусную еду, хорошую выпивку, ценителя охоты и балов, Михайлов выглядел бы очень органично.
Ливанова улыбнулась:
– Лора его уломала, на скандал пошла, в лицо сказанула: «Из вас Адонис – как из меня веник». Ну, в конце концов Александр сдался, правда, предупредил: «Если жена не одобрит, ни копейки вам не заплачу!»
Фейн постаралась, супруга Михайлова была в восторге, Лорке отвалили хорошие чаевые. Ладно бы она только своим заказом рисковала, так нет, к другим лезла, критиковала выбор картин, могла при посторонних вслух заявить: «Заказчик в живописи ничего не смыслит и себя со стороны не видит, полагает, что он царь. Но художнику стыдно демонстрировать дурновкусие. Ну какая из этой толстой тетки «Обнаженная маха»? Франсиско Гойя удавился бы, увидев, чью голову к телу герцогини Альба [10] присобачивают. Не тревожьте покой великого испанца, он в гробу перевернется. Данную заказчицу лучше поместить в картину Кустодиева или Рубенса, вот они любили мясистых дам».
10
Франсиско Гойя (1746–1828) – испанский живописец, автор множества полотен, в частности «Обнаженная маха». Натурщицей для полотна послужила герцогиня Альба, с которой у художника была интимная связь. И Альба, и Гойя рисковали жизнью, в Испании тех лет было запрещено писать картины с обнаженной натуры. Герцог Альба мог приказать убить неверную супругу и живописца.
– Довольно грубо, – отметила я.
– Лорка и была такой, перпендикулярной, – сказала Наташа, – сами понимаете, общаться с ней мало кто хотел. Никому не приятно стать объектом жесткой критики, да еще прилюдно.
– Странно, что Фейн не уволили, – провокационно продолжала я, – от таких коллег предпочитают избавляться.
Ливанова вернула ноутбук на место.
– Художники не инженеры, работают дома, сюда являются для встреч с клиентами. Ежедневно они друг с другом не контактируют. Лорку считали неприятным человеком, но ведь виделись с ней редко. А как работник она была прекрасна, к ней заказчики табуном шли.