Шрифт:
Дважды за время моего пребывания в пещере Абдул, Ибрим и Омар со своими людьми совершали налеты на итальянские грузовики на дороге. Нападения производились на некотором расстоянии от Барки, чтобы противник не догадался, что штаб «компании рейдеры лимитед», как я про себя назвал эту организацию арабов, находится в самой Барке, а их склад – в этой пещере.
Часто Абдул, Бен Омар и Ибрим (а иногда и Селина) верхом на верблюдах отправлялись в Барку, в арабский квартал, чтобы получить информацию о передвижениях итальянских конвоев и расположении войск. Я нисколько не сомневался, что эти так называемые «предатели» контактировали с британскими шпионами и что британские разведдозоры оказывали им всяческую помощь в деле подготовки арабского восстания против итальянцев.
Абдул рассказал мне, что шум, вызванный моими действиями в отеле Барки, стих через несколько дней, а дорожные пикеты, выставленные итальянскими карабинерами, сняты, но он показал мне еще два объявления обо мне, расклеенные в городе, в которых сумма вознаграждения за мою поимку была увеличена. На этих плакатах красовалось мое фото, а жирным шрифтом была напечатана история моего побега, которую я нашел занимательной.
У меня было достаточно свободного времени, чтобы обойти всю систему арабских пещер, а это действительно была система – с проходами, щелями, закоулками, подвалами и залами. Повсюду в больших упаковках хранились консервы, а ящики с боеприпасами высились от пола до потолка.
Однажды в сопровождении Бен Омара я покинул пещеру, и мы прошли несколько сот метров по дну каменистого сухого русла, когда, к моему удивлению, он показал мне еще одну пещеру, служившую гаражом. Кроме двух немецких трехтонных грузовиков «опель», там стоял британский броневик «моррис» и более десятка мотоциклов.
– А зачем вам так много мотоциклов? – спросил я.
Он холодно улыбнулся и произнес:
– Посыльные – легкая добыча, ведь они ездят поодиночке.
Он был прав, и я порадовался в душе, что мне не пришлось разъезжать посыльным в районе Барки, иначе стервятники давно бы уже очистили мой скелет, а на моем мотоцикле разъезжали арабы.
Арсенал, накопленный арабами, просто потрясал, но оружие и боеприпасы поступали не только после налетов на конвои. Некоторое количество было подобрано на полях сражений под Эль-Агейлой, Эс-Саллумом и Эль-Макили.
Почти каждую ночь к пещере верхом на верблюдах подъезжали мужчины с боеприпасами в баулах, притороченных к спинам верблюдов. Они обычно уезжали задолго до рассвета, чтобы не быть замеченными итальянскими наблюдателями, засевшими на вершинах Эль-Ахдар, невысокой (до 705 метров) горной гряды, в которой находилась и наша пещера.
Пещера была расположена всего в нескольких милях от Барки, но, чтобы выйти к ее входу через сухое русло, приходилось делать солидный крюк по пустыне, а потом подниматься по каньону. Арабы, входившие в состав отряда, пользовались более коротким путем, который пересекал плато, но ездить по нему можно было только верхом на верблюдах. Верблюдов оставляли на привязи в закрытой горами впадине.
Любое транспортное средство, передвигавшееся по направлению к пещере, было видно и слышно издалека. В любом случае итальянцы на моторизованных средствах не могли подобраться сюда через плато, подъехать к пещере можно было только со стороны пустыни.
От нечего делать я тщательно изучил карты различных участков пустыни, которые прихватил в штабе, когда бежал. Они охватывали районы от Триполи до восточной ливийской границы и далее в Египет до Мерса-Матрух. В южной части карт был изображен район озера Чад. Я удивлялся интересу германского штаба к местностям далеко к югу глубиной до трех тысяч километров. Мне казалось невозможным перебросить армию через это пространство, покрытое каменистыми и песчаными пустынями. Большинство сражений в Ливии проходило вблизи побережья, за исключением стычек между боевыми дозорами в районе Эль-Джагбуба (Джарабуба) и оазиса Сива, которые были покинуты итальянцами после того, как они получили здесь по шее от британцев.
Когда я распаковывал свое снаряжение, то наткнулся на коробку с секстантом. К моему огорчению, открыв ее, я увидел, что прицельная линза и трубка с пузырьком, задающая горизонтальное положение прибора, оказались разбитыми.
Но у меня был отличного качества компас, прекрасно работавший внутри транспортного средства. На этот компас почти не влияли металлические части машины. Я показал разбитый секстант Абдулу, Бен Омару и Ибриму и спросил, не попадался ли им когда-нибудь такой прибор. Они ответили, что нет и что они понятия не имеют, что это за штука. Пришлось довольно долго объяснять.
– Этот прибор используется для определения местоположения, например в пустыне, – сказал я.
Мои слова вызвали оживление и смех среди моих друзей. В конце концов, любого из них можно было с завязанными глазами вывести в пустыню, затем развязать глаза и попросить найти свой дом, и они найдут его, как будто их черноволосые головы набиты радионавигационной аппаратурой. Они попросили оставить им разбитый секстант, пообещав, что, когда им попадется еще один дальний британский разведдозор, они постараются достать у них такой же. Именно тогда Ибрим спросил меня откровенно: