Шрифт:
Есть, есть меж высокородными и те, чьё существование служит прекрасным оправданием всему сословию. Военные, на поле боя при удаче хранящие хладнокровие и бдительность, как положено командующим, а при неудаче прикрывающие отход своих частей – лично. Дипломаты, готовые поступиться своей честью ради выгоды собственной страны. Феодалы, выжимающие из податного населения все положенные налоги до медяка, но в голодный год бесплатно раздающие хлеб и посевное зерно… есть такие. Да. И не так их мало, как иногда кажется. В государствах благополучных и процветающих их куда больше, чем родовитого отребья. Но всем им присуща черта, которой начисто лишён я. Они – первые среди себе подобных и сознают это.
А вот подобные мне в стаи, а тем паче в толпы, не сбиваются.
Никогда.
Я мог бы выделить в себе очередную маску и вылепить из неё аристократа. Не так уж это и сложно, в сущности. Но мне никогда не мечталось, чтобы встречные-поперечные, завидев меня, ломали шапки и отвешивали поклоны. Нет во мне чувства иерархии. Мне подавай равенство и свободу от этикетных форм общения. Причём тех, кто равенство и свободу не ценит, не люблю.
Именно поэтому я был, есть и буду плебеем. Пусть это и не самое удачное слово.
А вот светлейший Ансаи – аристократ до мозговых косточек, властитель из рода с историей, насчитывающей более трёх тысяч лет… о! Этот тиан-вирн – из тех немногочисленных разумных, один вид которых способен не только напомнить мне о низком происхождении, но и, сверх того, заставить стыдиться своего плебейства. Да, слабо, да, совершенно недостаточно, чтобы всё-таки затеять возню с маской аристократичности… но.
Впрочем, по порядку.
Когда я усилил темпок, оставшись в зале неощутимым наблюдателем, Сеуваль, спросив разрешения, сел за стол рядом с Ильноу. Впрочем, "спросил разрешения" – это плохо передаёт нюансы. Просьба в формулировке магистра Синих Трав, безусловно вежливая внешне, таила в себе мягкий, но мощный нажим. "Я, конечно, считаюсь с тобой, но в куда большей мере тебе следует считаться со мной… и, разумеется, на все мои предложения тебе следовало бы соглашаться сразу же, без раздумий", – вот какой примерно подтекст имели слова Сеуваля. Так что шансов отказаться от соседства с ним у Ильноу фактически не было. А я отвесил себе мысленного пинка. Потому что в подобной податливости виновата была не абстрактная судьба и даже не усвоенные Ильноу стереотипы поведения, а персонально Рин Бродяга.
Для того, чтобы предсказать дальнейшие события, просмотр теней вероятности не требовался. Сеуваль быстро и решительно "раскрутил" моего спутника, устроив ему этакое собеседование-допрос. И окончательно испортив аппетит: у бедняги не осталось времени, чтобы жевать. Магистра интересовало всё, что касалось Ильноу, но больше того – моя персона.
Пришлось, правда, Сеувалю разочароваться. Как источник знаний обо мне охотник и травник мало на что годился: откровенничать со своим спутником я не спешил. О чём магистр и сообщил Ильноу в таких красках, что совсем его застращал.
В общем, когда допрос закончился и Сеуваль позволил ему отправиться наверх, Ильноу созрел для серьёзного разговора.
– Как я понимаю, магистр заболтал тебя и не дал завершить трапезу?
– Ты… знаешь?
– Конечно. Нет ничего сложного в том, чтобы узнать, о чём говорят неподалёку… для мага.
– Тогда ответь на несколько вопросов… пожалуйста.
– Спрашивай, – кивнул я, одарив юношу намёком на улыбку.
– Насколько ты на самом деле хорош как маг?
"Ага. В точку".
– Сначала ответь, что ты знаешь об уровнях магического искусства.
Ильноу дёрнул ухом в лёгком раздражении. Но упираться не стал:
– Я знаю не больше и не меньше, чем все. Первая, низшая ступень искусства – ученик. Если имеющий Дар научен хотя бы самым основам, его возможности качественно отличаются от возможностей не магов. Разжечь огонь усилием мысли, одним взглядом усмирить злого пса и простым прикосновением унять боль – обычный разумный этого не может. В принципе.
Последняя фраза для низкорождённых отнюдь не типична, так что со своим "не больше, чем все" юноша малость лукавит… бабушка успела кое-чему научить внука!
– Продолжай, – сказал я, мысленно улыбнувшись.
– Ученик, в свою очередь, в принципе не может повторить то, на что способен ординарный маг или колдун. Между первой и второй ступенями магического могущества тоже лежит непреодолимый качественныйбарьер. Не Сила определяет разницу между магом и учеником. Дар ученика может быть больше, даже намного больше… но отсутствие должного опыта не позволяет стоящим на первой ступени использовать свой талант в полную силу.
Я поощрительно кивнул.
– Такие маги, как Сеуваль, мастера в определённой области или, говоря на учёный манер, магистры разных школ, стоят на ступень выше ординарных магов. Хотя различие между стоящими на второй и третьей ступенях выражено меньше, и порой сильный ординарный маг оказывается способен на большее, чем мастер магии… но такое бывает редко, очень редко. Потому что истинное искусство выше ремесла не только у поэтов, строителей или воинов. Ну а четвёртую ступень занимают те, кто не только приблизился к совершенству на путях познания своей магии, но также… э-э… отчасти преодолел ограниченность собственного таланта.