Город уже кончился, и по обеим сторонам дороги потянулись березовые перелески, потом стали встречаться ели. У самой обочины – невысокие. А подальше – величественные, идеально прямые ели с тяжелыми опущенными ветвями.

На автобусной остановке в одиночестве тосковала худенькая девушка. Она явно опоздала на автобус.

– Подвезем? – обернулась ко мне Галя и притормозила.

Девушка удивленно обернулась к нам. Потом улыбнулась и быстрой трусцой подошла к машине.

– Мне можно сесть? – робко спросила она.

– Да, если вам в деревню, – ответила Галина.

Незнакомка кивнула и юркнула на заднее сиденье. Вышла она в старой части деревни, той, что далеко от воды. Значит, была из местных или снимала совсем дешевое жилье. Цены здесь напрямую зависят от близости к воде.

– Рассмотрела ее? – спросила меня Галя. – Ну эту девушку, что мы подвезли? Как тебе кажется, она хорошенькая?

Я пожала плечами:

– Не знаю… Приятная. Но не особенно привлекательная. Насколько я знаю, мужики таких не очень жалуют.

– Угу, – кивнула Галина, – вот и папина невеста такая же.

Я попыталась воссоздать действия Карины после того, как Артем Сергеевич передал или показал ей оригинал письма. Наверняка это произошло в его магазине. Расположен он в центре Вятичей, в одном из уютных переулков. Здесь приятно гулять, в окрестностях много разных мелких контор, в том числе и переводческих. Разжившись у Нади фотографией Карины, я отправилась на розыски. Не буду описывать, как прошел этот день и со сколькими людьми мне пришлось переговорить. Вечером я вернулась к себе совершенно измотанная и без ног от усталости. Купание (мне удалось обнаружить довольно пологий спуск к воде метрах в пятидесяти от зловещей лестницы) более-менее привело меня в чувство.

Галина заскочила ко мне вечером:

– Ну, как успехи?

Эх, молодость, молодость! Даже после рабочего дня она была хороша и свежа, чего нельзя было сказать обо мне.

– Никак, – отрапортовала я. – Переводчиков с голландского очень мало. С немецкого, французского, итальянского – пруд пруди. А тут шиш. Редкий язык.

– Вообще ничего? – сочувственно протянула Галка.

– В одной из контор вспомнили пожилого мужчину, похожего на антиквара… Но только перевод был с немецкого… и вовсе не писем, а свидетельств каких-то то ли о рождении, то ли о смерти. Ты уверена, что твой папа не ошибся и письмо было точно на голландском?

– Папа никогда не ошибается! – возмутилась Галя.

Повисла напряженная пауза.

– Послушай, – примирительно произнесла я, – ведь Володя говорил мне совсем другое. Он твердил о каких-то бланках с печатями.

– Эта салага что хочешь перепутает. – Галя презрительно поджала губы. – Вон он и мне говорил… А на деле?

– На деле он тебе не пара, – закончила я за Галю.

– Вот именно!

Все ясно: прошла любовь – завяли помидоры… Вы никогда не задумывались, почему помидоры? Потому что «пом-д’амуры» – яблоки любви. Это я в одной старинной поваренной книге видела.

Я набрала номер Володи. Связь была неважной, и его голос звучал глухо.

– Володя, там точно были бланки? Опиши мне еще раз, что за документы были в тайнике?

– Я уже все сказал, – простонал он.

– Не поленись, повтори, пожалуйста.

Покряхтывая, словно он выполнял тяжелую работу, Володя повторил мне, что в тайнике лежали два листка, слегка пожелтевшие и чуть смятые. Словно их положили туда второпях, даже не расправив толком. Это были бланки. Да, точно бланки. С печатями. На немецком языке. Про голландский он ничего не знает. В жизни не видел ничего на голландском.

– Володь, – осмелела я, – а ты не мог бы пройтись со мной по переводческим конторам?

– Извини, Кать, но я сматываюсь, – ответил он, даже не дослушав.

– Сматываешься?

– Да, – подтвердил он. – Знаешь, я не герой и в такие игры не играю. Мне сегодня Артем Сергеевич позвонил… Он сказал… Я боюсь, понимаешь? Просто боюсь.

– Эй! А ты мне стену не закончил!

Связь прервалась. Я набрала номер еще раз, но тщетно. Крыса бежит с тонущего корабля. Маленький мальчик спасает свою задницу. А я впереди всех, на боевом коне…

– Ну не переживай ты так. – Галя явно пыталась меня утешить. – Завтра будет еще день.

– Завтра мне на работу, – вздохнула я. – Я в библиотеку устроилась.

– Ох ты! – Галя посмотрела на меня с ужасом и восхищением.

Действительно: зачем мне все это?

Затем, что они убили Варвару Федоровну.

Вот и наступил мой первый рабочий день. Было бы ложью сказать, что мне совсем не было страшно. Еще как было! Все-таки смерть есть смерть. Я вздрагивала от каждого шороха. Успокоил меня кот: рыжий пушистый кот Вари. Не знаю, где он мыкался эти несколько дней, но теперь, увидев отпертую дверь, зашел и потерся о мои ноги. Выглядел он совсем не таким вальяжным, как раньше: шерсть свалялась, бока запали.