– Эх, животина! – Я почесала его за ухом. – Сейчас схожу тебе колбаски куплю.

Продавщица Оля напомнила мне, что кота зовут Шатобриан.

– Уж я не знаю, в честь кого она его так назвала. Я попросту Брюшей кликала. Отзывался.

«Докторская» колбаса у Шатобриана пошла на ура. Я накинула халат… Тот самый, что совсем недавно одалживала мне Варя, когда я заходила к ней, мокрая, в одном купальнике. Взяла тряпку и принялась за уборку.

В трещинах краски на полу запеклась чернота – Варина кровь, немного. Отмывали тут все на совесть. Если не знать, то и не заметишь. Но я-то знала… В углу за стеллажами я обнаружила скатанный коврик и аккуратно прикрыла это место. Потом надо будет сюда что-то поставить, чтобы не наступить ненароком. Вот этажерка как раз подойдет. Немного нелепо – ну ничего.

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем сюда кто-то отважится прийти? Сколько у меня вообще читателей? Варя говорила, что немного.

Скинув рабочую одежду, я вымыла руки и принялась разбирать нехитрое библиотекарское хозяйство. Вот перечень книг, вот на каждую заведена особая карточка. Варя старательно делала описание каждой: размер, количество листов, дефекты, номер стеллажа, полка, место. Вот читательские формуляры, их намного меньше, чем каталожных карточек. В самом конце, за красной картоночкой, несколько формуляров отдельно. На каждом надпись – «выбыл». Вот и Каринин. Варя полностью записывала имена-отчества: Кулярева Карина Альбертовна.

Я принялась перебирать карточки. Гаврилов Антон Викторович, это мой сосед Антон. Гаврилова Анна Григорьевна – а это, по всей видимости, тетя Нюра. Анна Федоровна тут записана. А вот она: Лович Анна Федоровна. Кто же за ней? Аккуратным Вариным почерком было выведено: Лофицкий Артем Сергеевич. Антиквар! Он-то что тут делает?

Замяукал Шатобриан. Он терся о ножку стола и неуверенно поглядывал на меня. «Можно на колени запрыгнуть?» – читалось в его взгляде. Я наклонилась и погладила его за ухом.

– Обязательно возьму тебя на руки, – пообещала я, – только чуть позже. Пока вот полежи на моем стуле. А у меня дела.

Артем Сергеевич был записан в местную библиотеку! Зачем это ему? Зачем столичному антиквару записываться в убогую сельскую библиотечку? Ну, правда, не такую уж убогую: Варя поддерживала здесь все в идеальном состоянии. Но в любом случае местный книжный фонд не сравнить… даже с личной домашней библиотекой антиквара.

Стоп! Продавщица вспоминала необычного посетителя: пожилого мужчину в костюме. Я неоднократно видела на стоянке перед магазином машину Артема Сергеевича. Он знал о настоящем письме… Все сходится!

Я встала и осмотрелась. В день смерти Вари было не до того… не успела поискать документы о семье Зябужских. Надо сделать это теперь. Я склонилась над прямоугольным ящичком и нашла нужную карточку. Вот она! Роду Зябужских Варя посвятила отдельную полку. Двинулась вдоль стеллажей – на указанном месте зиял пропуск. То есть вообще почти не было книг на этой полке! Куда же они делись?

Варя говорила о выставке. Я вышла в крошечный «читальный зал» и принялась рассматривать стенд. Вот «История рода Зябужских», изданная в конце прошлого века. А где же рукопись? Я внимательно осмотрела весь стенд: ничего похожего. То есть о Зябужских было много чего: копия гравюры, изображающей затопленное поместье, перечень известных лиц, навещавших этот дом. Великий Поэт в их числе, два старых письма… Все книжки и фотографии покоились в специальных пластиковых пеналах. Я внимательно по порядку перечитывала заголовки: «Достопамятные места нашего края», «Перечень дворянских родов», фотография столика, сделанная мною, «История рода Зябужских», изданная лет сто назад, «Занимательная химия».

– А при чем здесь химия? – На пороге стояла Галочка. – Вот решила тебя навестить. Заодно и книжку возьму почитаю.

– Химия здесь ни при чем. – Я вернулась за стойку. – Ты уже записана?

– Нет еще, – помотала головой Галка. – Давай, заполни мне карточку. Документы нужны…

– Да я тебе верю… – Я взялась за ящик с формулярами.

Пустые бланки стояли отдельно в самом конце. Галя села за парту и принялась писать, а я снова и снова перебирала карточки.

«Лофицкий Артем Сергеевич», 1940 года рождения…

– Не грусти, Катя, – попыталась успокоить меня Галина, – все будет хорошо…

– Галя, – глухо произнесла я, – похоже, твой папа был прав.

У меня дрожали руки, когда я набирала телефонный номер. Бобрыкиной звонить я не решилась, позвонила Паше.

– Это ты… – выдохнул он в трубку. – Просто так звонишь или опять тебя в сыщики потянуло?

– Паша, послушай меня! – взмолилась я. – На этот раз я уверена, что догадалась… То есть не догадалась, просто выстроила цепочку. Я знаю, кто убийца. Точно!

– Ну? – терпеливо произнес он.

Я перевела дыхание и принялась объяснять:

– Я устроилась на работу в библиотеку… на Варино место. Да, на место той женщины, которую убили.

Паша аж присвистнул.

– Так вот оно что: антиквар Лофицкий был записан в местную библиотеку! Помнишь, продавщица вспоминала пожилого человека в костюме? Да и я сама не раз видела его машину на стоянке…

– У меня сейчас времени нет, – прервал меня Паша, – знаешь, я вечером заеду. Спать поздно ложишься?