Шрифт:
Еще одна гадалка была чеченкой, работала только через посредников-родственников. Когда ее с пятого раза подзывали к телефону, она таким страшным голосом произносила: «Чего надо? Чего звонишь?», что у меня по телу пробегала дрожь. Галина терпеливо переносила все унижения и объясняла в который раз цель своего звонка. Старая чеченка бросала карты. Что-то долго бурчала себе под нос и потом говорила:
– Иди открывай дверь. Он едет домой!
– С чемоданами? – конкретизировала довольная Галина.
– И с цветами… – совершенно серьезно отвечала «волшебница».
Главное, что заметил Роберт и не заметила я, – в конце каждого разговора женщины спрашивали, когда Галина привезет им за работу очередную порцию денег.
Роберт знал, что нужно сделать, чтобы остановить это нашествие на нас нечистой (именно так!) силы. Этот эксперимент надо было скорее прекращать, так как серьезные опасения вызывал Колдун.
Его обещания отчасти начали сбываться. Роберт действительно стал хуже себя чувствовать. Учащенное сердцебиение, приступы тахикардии – так и до инфаркта недалеко.
Служба безопасности фирмы Роберта уже вычислила телефон и адрес колдуна Виктора. Оставалось только назначить день расшифровки. И горничная, и Галина, и колдун – всех нужно было разоблачить одновременно.
Зло было наказано, но достаточно гуманно…
Горничная за предательство была уволена. Галину Роберт лишил всяческого финансирования и разделил квартиру пополам. Она вынуждена была пойти работать завхозом на зарплату девять тысяч рублей.
Что стало с Виктором – я не знаю. После общения со службой безопасности он собрал вещи, сел на поезд, и больше его никто не видел.
И все же два вопроса остались незакрытыми.
Кто ограбил квартиру?
А также мотивы предательства горничной.
Второй вопрос интересовал меня больше с философской точки зрения. Что движет человеком, который рубит сук, на котором сидит? Глупость, алчность, зависть?
Хозяйка Марта хорошо знала Библию. Но она легко нарушила главную заповедь – посвятить всего себя самоотверженной любви к Богу. Нельзя быть истинно верующим человеком, только посещая церковь или совершая религиозные обряды. Если в человеке нет Святости, если он упорствует в своих грехах, он будет вечно маяться и никогда не будет спасен.
Видимо, она существовала по принципу поговорки: «На Бога надейся, а сам не плошай».
Человек может быть благочестив – как бедный, так и богатый. Конечно, нищета – это ужасно. Это унизительно. И нужно стараться помочь, чем возможно, человеку, оказавшемуся в тяжелом положении. Но, увы, помогать можно не всякому. Нищему материально – да, нищему духом – едва ли… Нищий духом неверно распорядится посланной ему помощью, он еще сильнее будет ненавидеть своего благодетеля, видя в нем источник своих бед.
Я предполагала, что бедность моей работницы Марты проистекает от несправедливой межнациональной войны, сделавшей из нее и сына беженцев. Нет. Оказывается, ее нищета – от неисполнения заповедей Господних, от мелкодушия и своекорыстия.
Перед тем как распрощаться с ней, я пригласила ее пройти в маленькую комнату, где стояли подаренные ею иконы.
Я сказала, глядя прямо ей в глаза:
– Вы работали у меня шесть лет. Я была с вами вежлива и предупредительна, никогда вас не унижала и помогала чем могла. Три раза в неделю из года в год вы приходили в мой дом, ели мой хлеб, играли с моей дочерью. Вы говорили, что молитесь за меня, и несли мне церковные дары. Что подвигло вас на эту подлость – шпионить за мной и моей семьей? Что руководило вами, якобы верующим человеком, когда вы ставили мне в церкви свечку за упокой?
Она сидела прямо, высоко подняв голову. Лицо ее было жестким, а маленькие черные глаза пугали бездонным провалом – как пропасть.
Она смиренно сложила руки на коленях, но весь вид говорил о том, что она преисполнена сознанием собственной правоты.
Наконец Марта заговорила тихим скрипучим голосом:
– Я вас не предавала. Это вы меня предали…
Я аж поперхнулась.
– Вы в своем уме?! Что вы себе позволяете?!
Она продолжила:
– Да, да. Однажды вы, конечно, не помните, вы приехали расстроенная домой. У вас болела голова. Накануне вы всю ночь провели на съемках фильма и сильно устали. Вы сели на кухне за стол, положили голову на руки и так долго сидели. Мне стало вас так жалко! Я сбегала за таблетками в аптеку, и вы сказали: «Ой, Марточка, и никто обо мне не позаботится, кроме тебя!»
Работница судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и продолжила:
– А потом вы привели в дом этого жестокого человека. Ваш Роберт стал делать мне замечания, что я плохо убираюсь. А вы поддержали его и велели мне убираться внимательней!
Я рассмеялась.
– Но вы действительно убирали квартиру достаточно халтурно. Просто у меня не было стимула и времени контролировать вашу работу.
Как все на самом деле примитивно и просто! Ей сделали замечание – она возненавидела. Вот вам – Глупость.