Шрифт:
— Но, милая, — попытался я утешить ее, — за твоими очками и так никто не увидит зеленых контуров твоих прекрасных глаз.
— А что, если, дурья твоя голова, я сниму очки, чтобы их протереть?
Я всегда утверждал, что женщин и их неизведанную душу невозможно постичь. Слабый пол одинаково живет во всем мире по одним и тем же законам и с одними и теми же зелеными карандашами. Просто женщины совсем не такие, как мы, мужчины. И по-другому сходят с ума. Моя жена, например, осознала всю серьезность происшедшего и принялась стенать: в этих условиях она будет не в состоянии завтра вечером идти на прием в посольство.
— Без своего обычного макияжа мне будет казаться, что я голая, — пояснила она. — Иди один.
Она показала мне свои покрасневшие глаза.
— Глянь-ка, вот это я еще своим старым карандашом красила. А тут, на моем левом глазу, ты можешь видеть, какая ужасная штука, это я уже здесь, в Париже, намазала. Видишь разницу?
Я сравнил оба глаза со всей приказанной старательностью и не смог установить ни малейшей разницы. Зеленая линия, она и есть зеленая линия. Точка. Может быть, разве что, левый глаз был немного красивее. А может быть, и правый.
— Ты абсолютно права, — сказал я. — Никакого сравнения с "зеленым вельветом"…
Наша незабываемая неделя в Париже превратилась в зеленую трагедию.
Самая лучшая из всех жен пережила бессонную ночь. Время от времени она вставала, чтобы посмотреться в зеркало. Потом будила меня:
— Ты только посмотри, на кого я похожа! Катастрофа!
И она была в чем-то права. Со своим залитым слезами лицом и распухшими глазами она представляла действительно безрадостное зрелище. В результате долгих раздумий я вспомнил, что цветные линии вокруг женских глаз мне никогда и в глаза-то не бросались. Кроме, может быть, миссис Пигги из Маппет-шоу.
— Давай-ка спать, дорогая, — пробормотал я из-под одеяла, — а утром попросим американского посла прислать эту штуку с дипломатическим курьером прямо из Мичигана.
Следующим утром она не встала с постели. Поскольку проблема не разрешалась, ее следовало перевести в другую плоскость.
Я как-то слышал об одной даме, потерявшей пластмассовую заколку, которой она скрепляла свои волосы в пучок аккурат под мозжечком… Оказалось достаточно, чтобы выпрыгнуть в окно… Из-за какой-то заколки!
— Я знаю, как это произошло, — причитала моя женщина. — Я в такси открывала сумочку, вот карандаш и мог вывалиться. А все почему? Потому что у меня нет ни одной сумочки, которая бы нормально закрывалась…
У нее дома этих сумочек просто чудовищное изобилие. Они имеет их всех мыслимых оттенков радуги. Сумочки из кожи, шелка, нейлона, перлона, дралона, соломы, фибергласа [87] , плексигласа, и даже одну из дерева. И еще две из жести.
— Завтра, — объявила она, — мы купим новую сумочку.
87
фиберглас — устаревшее название стекловолокна
Покупка новой сумочки казалась решением всех проблем. Особенно за границей.
Однажды, — это было в Риме — мы попали на забастовку транспортных рабочих. Она тут же купила себе красную сумочку.
На Кипре я вывихнул себе лодыжку. Она срочно пошла и купила — угадайте, что? Причем, это была особенно большая и, если я правильно припоминаю, из желтого полиэтилена.
— Минуточку! — сказал я своей причитающей женщине, стремительно прокручивая мысль в мозгу. — А что, если поискать в торговом центре американской военной базы? Я почти уверен, что мы сможем там найти твой карандаш.
— Не смеши меня, — ответила она, но я уже был в пути. На кону было наше счастье, быть может даже, наш брак. Но прежде всего, конечно, наша отпускная неделя в Париже.
Прежде всего я зашел в ближайший магазин с парикмахерскими принадлежностями и купил там самый простой зеленый карандаш без какой-нибудь товарной марки. Затем я разыскал ювелира недалеко от Оперы и попросил его на футляре карандаша выгравировать золотыми буквами слова "зеленый вельвет, Мейбелин из Мичигана". Ювелир даже не поморщился. Он уже знал этих туристок.
Короче: несколько часов спустя я вернулся в отель, подошел к выплакавшей глаза самой лучшей из всех жен и протянул ей карандаш.
— Мне очень жаль, дорогая, я перетряс весь военный магазин сверху донизу, но это все, что мне удалось найти.
Моя дорогая увидела мой карандаш и ее лицо просветлело.
— Ты, дурачок! — воскликнула она. — Это же он! Это именно то, что я тут везде понапрасну искала!
Она подлетела к зеркалу и нанесла несколько очень зеленых линий на свои сияющие глаза.