Вход/Регистрация
Тополь берлинский
вернуться

Рагде Анне Биркефельдт

Шрифт:

— Мне кажется, есть довольно много норвежцев, которые так не думают. Ты вот, например.

— Я датчанин. Стал датчанином.

— Но ты мне никогда ничего не рассказываешь.

— А мне нечего рассказывать. Я — это я. Я здесь. Вместе с тобой. Вот и все. А вертеп доставать не надо.

— Нет, надо. Мне он нравится. Такой простой и красивый. Как само Рождество.

Эрленд захохотал.

— Ты это твердишь мне назло. Будто бы ты верующий. Напомню тебе, что мы отмечаем Рождество дома, а не в церкви. Рождество — это языческий праздник зимнего солнцестояния и свежей крови жертвенных животных, а не плохо одетых молодых родителей из Передней Азии!

— И все равно.

— Тогда поставь его в гостевом туалете. Чтобы гости срали, и смотрели в глаза Иосифу, и благодарили судьбу, что не стали отцами Спасителя Земли.

— Думаю, что не всей Земли. В других частях света люди больше верят в других парней. В Магомета, или Будду, или…

— Не увиливай! Вертеп отправится в уборную!

— Он будет стоять там, где всегда. Иди сюда, посиди со мной, мышонок.

— Нет. Я хочу поставить елку на террасе. Закрепить треногу. И повесить гирлянду. И корзинки.

— Сейчас? Прямо сейчас?

Эрленд топнул ногой:

— Немедленно! Сию секунду!

Крюмме скатился с дивана, плотно завязал халат, принес обоим тапки и послушно пошел на террасу восстанавливать статус кво.

А когда елка, много времени и рюмок коньяка спустя, стояла посреди шестидесятиметровой террасы с зажженными огнями и золотыми корзинками, полными искусственного снега, оба опустились на диван и любовались этой красотой сквозь стеклянные двери.

— Я тебя люблю, — прошептал Крюмме. — Ты все вокруг превращаешь в волшебство, опустошаешь себя ради красоты и радости для всех остальных.

— Хорошо сказано. Но я — эгоист. Я стараюсь не для других, а для себя самого. И немного для тебя.

— Мне холодно, — сказал Крюмме и опустил голову Эрленду на плечо. — На улице почти ноль градусов, а я трудился, как чернорабочий, в одном шелковом халате.

— Как-никак халат от Армани. Это должно тебя немного греть. Пойду поставлю кофе. Выпить почти целую бутылку коньяка без кофе значит, что мы стали алкоголиками. Вот, укутайся в плед.

— Ладно, пусть стоит в гостевом туалете, — сказал Крюмме. — А кофе я буду со сливками.

Хозяин магазина оставил женские трусики. Он не просто их оставил, он еще и начал восхвалять Эрленда и назвал его гением. Крюмме ждал снаружи, куря сигару, и смотрел большими черными глазами на женские руки, растущие из ниоткуда.

— Мне даже захотелось тут что-нибудь купить, — сказал он, когда Эрленд вышел.

— А мне здесь ничего не нравится, кроме витрины. Разве что вот эти призмы. Но они не продаются.

— Сваровски?

— Естественно.

— Я так понимаю, ты собираешься хорошо провести время сегодня. Один.

— Да. Твой подарок был восхитительным, Крюмме. Я жду не дождусь, когда смогу его обновить.

— Будут еще подарки. Санта-Клаус уже их припас.

— А теперь идем смотреть на шоколадные столы. Мы еще успеем зайти в «Тиволи» перед твоей газетой?

С тех пор, как открылся рождественский базар, они уже побывали в парке «Тиволи» раз пять. Эрленд знал, что это ребячество, но не мог ничего с собой поделать. Он хотел сойти в могилу, оставшись ребенком, и завещать все свои диснеевские мультфильмы Совету Безопасности ООН. Чуть больше Диснея — и на планете настал бы мир. А посмотрев, как сто пятьдесят заводных санта-клаусов пакуют подарки, машут ручкой, катаются на лыжах и выполняют всякие другие забавные трюки, нельзя не испытать счастья. Они оказались посреди рождественской сказки, а Эрленд прочитал, что в этом году для рождественских украшений использовали четыреста пятьдесят тысяч лампочек и двести двадцать четыре галогеновых светильника на Золотой Башне, которая постепенно меняла цвет освещения, символизируя разные времена года. А игрушечные деревни! Он тащил за собой Крюмме, хотя знал, что для хорошего обеда у них останется слишком мало времени.

— Восточная деревня! Мы ее еще не видели! — воскликнул он.

Первым делом они углядели вертеп, и Эрленд возликовал:

— Вот как оно должно быть! И никаких мрачных сцен в чудовищных одеждах. Посмотри на волхвов!

Волхвы восседали на четырехметровых металлических верблюдах. Эрленд хлопал в ладоши, когда они прыгали вверх-вниз. И младенец Иисус был невероятно красив, ростом с настоящего.

— Ты же не веришь в такие вертепы, — сказал Крюмме и шлепнул его сзади пониже дубленки.

— Немного верю. Сейчас. Но не дома.

Они успели съесть только салат из селедки с пивом и мороженое с красным вином, обсуждая шоколадные столы и то, кому они достанутся на съедение после Рождества.

— Бедным детям в Африке, — предположил Эрленд. — Подумай только, как бы они удивились, окажись перед таким столом.

— Или бедным детям в Дании.

— Эти бы не так удивились. Они наверняка видели фотографии в твоей газете. И, пожалуйста, разузнай насчет этого пиджака на спинке стула. Ведь это вполне может быть любовник Хенрика [3] , подумай только, какой скандал! Потрясающе! Ты просто обязанразузнать! Когда ты вернешься?

3

Принц Хенрик — муж королевы Дании Маргрете.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • ...

Ебукер (ebooker) – онлайн-библиотека на русском языке. Книги доступны онлайн, без утомительной регистрации. Огромный выбор и удобный дизайн, позволяющий читать без проблем. Добавляйте сайт в закладки! Все произведения загружаются пользователями: если считаете, что ваши авторские права нарушены – используйте форму обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка

Контакты

  • chitat.ebooker@gmail.com

Подпишитесь на рассылку: